[Şegirt]

Флаг Кокандского ханства

Джунгарское ханство, Коканд и соседи. Карта.

Формирование Кокандского ханства было связано с усилением власти узбекских племенных вождей, в первую очередь племени минг в Ферганской долине и хождей из Чадака.

В Восточном Туркестане были сильны потомки хождей Исхака и Аппака, принадлежавшие к суфийскому ордену Накшбандийя, которые, соответственно, стали черногорскими (каратаглык) и белогорскими (актаглык) ходжами Кашгарии.

Ходжи Чадака имели намерение последовать примеру восточнотуркестанских коллег.

Старшины узбекских племен собрались чтобы обозначить свое отношения к ходжам. Они решили сбросить их власть и привести к власти Шахруха б. Ашур-бека. Самих ходжей хотели обмануть высказав им притворное подчинение. Убедив ходжей в этом, они пригласили ходжей к себе и по сигналу их перебили.

Минги распространили свою власть на Чуст и Наманган, а потом на Шайдон и Пангаз.

Spoiler (expand)

Шахрух назначил в города своих хакимов. Он основал крепость в местности Коктонлык-ата. В новое поселение стекались поселенцы. Сам Шахрух происходил из рода Чамаш-бия, который был мюридом тариката Накшбандийа.

По поздним фальсифицированным генеалогиями род Шахруха восходил к мифическому Алтун-бешику, а через него к Тимуру.

Минги воспользовались ослаблением Бухарского ханства еще до правления хана Абу-л-Фейза. Сначала кокандские правители не претендовали на статус хана. Правнук Шахруха Алим (1798-1809) был первым, кто принял титул хан, хотя не был Чингизидом или даже Тимуридом.

Шахрух установил власть над центральной и западной частью Ферганской долины. Нийази и Мухаммед Фазл-Бек приписывают Шахруху то, что он отметился на охоте бухарского хана Субхан-Кули (1681-1702) и в благодарность за это получил его поддержку.

С. Леви скептически относиться к этому нарративу и указывает, что в фаворе у бухарских ханов находились кенегесы и мангыты.

Шахрух правил бекством до 1722 г. и оставил после себя трех сыновей – Абд ар-Рахима, Абд ал-Карима и Шади-бия.

Престол унаследовал Абд ал-Рахим. По данным Муллы Аваза Мухаммеда, Абд ар-Рахим занял должность при дворе Ак-Бута-бия - хакима Ходжента из племени йуз. Йузы тогда доминировали в Ферганской долине. Они контролировали Ура-Тепе, Фергану, Джизак, Хисар-и Шадман, Ташкент.

Абд ар-Рахман проявил себя как талантливый военачальник и вскоре Ак-Бута-бий начал бояться его. Он приказал 500 кыргызам убить его, но Абд ар-Рахим смог бежать из Ходжента. Став правителем бекства Абд ар-Рахим собрал войско из узбеков и сартов подчинил себе эмиров отца. После этого он двинулся на Ходжент и лично убил Ак-Бута-бия и двух его сыновей, подчинив йузов мингам. Под его власть попали города Ура-Тепе и Ходжент. В 1728 г. Абд ар-Рахим выступил против бухарцев и без боя занял Самарканд и заключил союз с кенегесами Шахрисябза.

Он также заключил брак с Ойчук Ойимой, дочерью Ибрахим-бея Кенегеса. Это женщина была аналогом монгольской хатун Соркуктани-беги. Джунгарское вторжение 1723 г. привело к бегству казахов в Мавераннахр, в частности, на берега Зерафшана.

Кенегесы усилили свое влияние в регионе благодаря союзу с казахами. Кенегесы также стали союзниками кокандцев. К Абд ар-Рахиму присоединилось большое количество кыргызов, казахов и узбеков-кыпчаков. Однако бегство казахов в узбекские пределы угрожало обернуться завоеванием региона. В этой ситуации Абд ар-Рахим отправил посольство в Стамбул к султану Махмуду I. Посол просил турок поставить бекству огнестрельное оружие, поскольку у ферганцев был недостаток этого вооружения (они были вооружены луками, копьями и саблями). Турки отправили к узбекам оружейников, которые помогли им в изготовлении вооружения.

В 1734 г. Абд ар-Рахим был убит в Ходженте. Власть перешла к Абд ал-Кариму, который сразу же женился на Ойсук Ойим. Новый хан в 1740 г. перенес столицу в местность Эски Орда. Там был основан город Коканд. В Коканд мигрировали самаркандцы, чанкатцы, кашгарцы, кухистанцы.

В 40-х гг. XVIII в. вторжение афшаров обошло Фергану стороной, однако в 1745 г. с востока вторглись джунгары и проникли в Ферганскую долину со стороны Кайнара у Оша. Тысячи джунгар осадили Коканд. Узбекские племена минг, йуз, кыпчак, а также кыргызы объединили свои силы и сняли осаду отбросив их в район к Каратепе. Абд ал-Карим пошел переговоры с джунгарами и те отправили послов в ожидании аудиенции, однако кокандский хан приказал их казнить. Джунгары перегруппировались и ушли только после того как кокандцы поднесли им дары и выдали Баба-бека в качестве аманата.

Часть джунгар осталась в Ферганской долине составив еще один этнический элемент в Ферганской долине. Далее кокандский хан повернул свои силы против кыпчаков, которые жили между Кокандом и Наманганом. Они подчинялись казахскому султану Шигаю из Ташкента. Кыпчаки были обращены в бегство.

Баба-бек жил среди джунгаров до 1751 г., когда умер Абд ал-Карим. В 1751 г. джунгары поддержали Баба-бека в его борьбе за престол против Ирдана-бия, который взял власть в государстве после смерти Абд ал-Карима. Баба-бек попал в плен к кокандцам и был казнен.

В 1755 г. джунгары были разбиты войсками империи Цин, и казахи вернули ряд территорий. Восстали уйгурские ходжи Джахан-Ходжа и Бурхан ад-Дин, но вскоре они были вынуждены мигрировать в Бадахшан. Многие мусульмане бежали из Восточного Туркестана в Ферганскую долину.

Ирдана-бий был обеспокоен не столько аннексией Джунгарии и Кашгарии, сколько тем, что в Бухаре к власти пришли мангыты. Ирдана-бий заключил союз с Фазл-бием, вождем племени йуз, контролировавшим Ура-тепе.

Однако Мухаммед Амин-бий Хисари изменил кокандскому правителю и донес Фазл-бию, что Ирдана-бий хочет с ним расправиться. Йузы выступили против кокандцев, победили их и построили из их черепов башню.

Через несколько лет Ирдана-бий бросил свои войска против Ура-Тепе и в битве на берегах реки Аксу кокандцы победили. Они построили башню из тысячи черепов погибших йузов, а также казнили 18 их беков.

В 1759 г. цинский генерал Чжао Хуй отправил своих послов в города Маргилан, Анджижан и Наманган, требуя от кокандцев признать себя вассалами империи Цин. Ирдана-бий был вынужден оказать почет послам и отправил письмо в котором заверял в своих добрых намерениях к империи.

В 1760 г. Ирдана-бий отправил своего посла хакима Андижана Токта Мухаммеда-бия с посольством в Пекин. В 1760 и 1762 гг. кокандцы дарили маньчжурам белого коня и белого сокола.

Посольства кокандцев были восприняты династией Айсиньгиоро как признание своего вассального статуса. Маньчжуры планировали поход на Самарканд и Туркестан. Ирдана-бий организовал союз с Фазлом-бием, несколькими кыргызскими манапами и Ахмад-шахом Абдали, основателем империи Дуррани. Последний приказал прекратить торговлю с маньчжурами. В 1763 г. войска пуштунов встали между Кокандом и Ташкентом. Ирдана-бий же использовал контакты с империей Цин для усиления своей власти в Ферганской долине. Ответные дары маньчжуров превышали так называемую дань маньчжурам. В Синцзяне вели торговлю андижанцы. Военная демонстрация 1763 г. была призвана не допустить распространения власти Цинов на территорию Мавераннахра и Бадахшана.

Кокандцы в дальнейшем часто отправляли посольства в Пекин.

В 1762 г. кокандцы провели кампанию против кыргызов племени адигине и их вождя Хаджи-би. К Коканду был присоединен вилайат Ош вместе с городами Ош и Узгенд. Причиной конфликта стало то, что Хаджи-би обратился за помощью к империи Цин, заявив, что кокандцы хотят взять Кашгар. Хаджи-би был вассалом Цяньлуна и император отправил письмо Ирдане-бию в котором предостерегал его от кампании в направлении Кашгара.

Андижан, Ташкент, Ош, Коканд считались Цинами внешними вассалами, в то время как Синцзян и Тибет были названы владениями империи.

В 1765 г. Ирдана-бий распространил свою власть на Ташкент, пока его не отвоевал казахский хан Аблай. Кокандский бек распространил свою власть и на племя йуз. Умирая в 1769 г. Ирдана-бий оставил после себя процветающее государство. У него было несколько дочерей и ни одного сына. Правителем Коканда в 1770 г. стал его племянник Нарбута-бий.

To view the link Register

[Из деревни приехал]

Да, у Мир Абдул-Керима Бухари есть очень интересные моменты по установлению русско-кокандских торговых отношений - где-то смешно, где-то верно:

Spoiler (expand)

Умар-хан отправил посла к российскому правительству в Кызылджар, на российской границе, с просьбой об отправке караванов в Ходжент. Он пообещал, что если на каком-либо участке пути вблизи Ходжента бандиты разграбят караван, он возместит стоимость украденного из своей казны. Если же кража произойдет на российской стороне, император компенсирует ущерб торговцам. Эта договоренность была принята и скреплена присягой между Умар-ханом и российским правительством. Сегодня количество караванов, курсирующих по этому маршруту, значительно.
Однажды ночью, когда посол Ходжента шел один по улицам Кызылджара, он встретил пьяного русского солдата. Солдат бросил его в воду, и тот утонул. Поиски позже привели к обнаружению солдата.
В соответствии с российским законодательством, он был наказан ссылкой. Затем, в сопровождении десяти русских, багаж посла и подарки, полученные им от правительства, были доставлены обратно в Ходжент. Русские объяснили обстоятельства гибели посла и сообщили о наказании и ссылке солдата. Умар-хан пришёл в ярость; он приказал взять под стражу десять русских и написал письмо императору, требуя, чтобы тот послал к нему солдата, чтобы он сам мог его казнить, «ибо, — сказал он, — я не принимаю ни ссылку, ни наказание, которые вы мне назначили; иначе, — добавил он, — заплатите мне кун (выкуп за кровь)».
В конце концов русские заплатили тысячу тилла, что эквивалентно тридцати пяти кошелькам. Задержанные русские были освобождены.

Умар-хан, по словам Бухари, воцарился после убийства Алим-хана в 1809 г. и казни его сына Шахрух-мирзы.

Но современный узбекский исследователь Н. Топилдиев отмечает, что торговлю с Россией инициировал именно Алим-хан еще в 1804 г., направив посла, чтобы договориться о торговле на государственном уровне.

История русского переводчика Филиппа Назарова, ездившего в Коканд с извинениями за гибель одного из послов, известна из его собственных To view the link Register. Собственно:

Spoiler (expand)

Возвращавшиеся в 1812 году от высочайшего двора его императорского величества коканские посланники остановились в крепости Петропавловской; один из них в сем месте умер от болезни, а развратная жизнь другого среди распутных женщин завела его в сообщество сосланного на поселение солдата, который, заманив его в баню, убил в надежде воспользоваться его деньгами и кинул в реку. Сие самое заставило корпусного командира, в отвращение различных толков, могущих дойти до Коканского владения, отправить в Кокант посланника.

{В рукописи такое начало фразы:
"От жестокого характера коканцов должно было ожидать, что за смерть посланника их они будут мстить нашему казнею, но с охотой желая жертвовать жизнию по данной мною присяге государю императору и желая отличить себя, я вызвался... (и далее, как в изданном тексте).} Я вызвался принять на себя сие поручение, и корпусный командир немедленно отправил меня 16 майя 1813 года {в качестве посланника} к Коканскому владетелю с высочайшею его императорского величества грамотою и всемилостивейшими подарками {В рукописи далее следует перечисление подарков: "...состоящими из золотых часов, осыпанных бриллиантами, двух кусков богатой парчи, лучшего сукна и атласа, дав мне повеление проводить до места помянутых посланников".}.

Я должен был следовать под собственным прикрытием отряда Козаков с купеческим караваном, нарочно посланным в Коканию для открытия тракта. Караван сей состоял из 100 верблюдов и заключал в себе на 200 тысяч товаров.

Корпусный командир дал мне инструкцию: сохранить подарки в целости, обходиться с посланниками со всевозможною ласковостию, наблюдая, однако ж секретно, крайнюю осторожность, дабы они не могли тайно скрыться, и не подавая им никакого подозрения; на коканских границах отпустить отряд, а с посланниками и купеческим караваном следовать в самой Кокант; вручить самому владетелю подарки и испросить от него ответные письма к его императорскому величеству и государственному канцлеру; прилагать всевозможное попечение, дабы киргизы не покусились на грабеж каравана, и, естьли нужда потребует, отправить нарочного на линию с требованием секурса.

<...>

Чрез два дни офицер Безъязыков с старшим урядником был призван к секретарю владетеля, который, при собрании главных чиновников, подарил его от имени владетеля 2-мя халатами с опояскою, а урядника 1-м халатом, объявя волю владетеля, чтобы отряд наш чрез три дни возвратился в Россию, а что я, как посланный для открытия тракта, оставлен буду в Кокании до весны, по наступлении коей вместе с караваном и депутатами, долженствующими отправиться на Сибирскую линию для узнания истинной причины смерти их посланников, возвращен буду в свое отечество.

Когда отряд выступил из Коканта в обратный путь, то я с оставшимися при мне 4-мя козаками и 1-м уряднике поехал проводить оный за город. Я уже тогда приметил, что за мною присматривают трое коканцев, когда они, подъехав ко мне, объявили, что уже пора возвратиться в город. Мы прощались с товарищами наших опасностей со слезами, полагая, что видимся с ними уже последний раз в жизни, и поручили им отвезти заочные благословения детям нашим.

Меня с урядником и козаками отвели в дом градоначальника и провели через три двора в отдаленную ограду дому его, имеющую кругом стену около 3-х сажен вышины, где поставлена была киргизская юрта; к ночи три двора сии запирались замками; к нам приставлен был из 10-ти человек караул с чиновником, и естьли когда и позволяли выходить на базар, то с провожатыми. Во время ночи, дабы коканцы не покусились на насилие, я ставил у юрты своего часового, и ружья всегда были заряжены {пулями} боевыми патронами. Мы поклялись, в случае опасности, продать дорогою ценою жизнь нашу. Так как мы опасались есть приготовленные ими кушанья и отсылали оные обратно, то нам определено было на каждую неделю по положению простого солдата: по 1-му полугодовому барану, по 7-ми фунтов на человека белого хлеба и по золотнику чаю.

По прошествии 12-ти дней, когда коканцы получили известие, что отряд наш вышел из их пределов, потребован я был к главному начальнику во дворец. Будучи окружен чиновниками, он спрашивал: каким образом я намерен расплатиться за убитого в России посланника? Платежом ли {В рук. здесь и далее вместо "окуп" написано "куп".} окупа на удовлетворение родственников его, как они того требуют из прибывшего со мною каравана, или принять их веру; буде же не захочу сделать ни того, ни другого, то буду казнен. Указывая на рель (виселицу), он говорил, что владетель <буде я приму магометанскую веру,> обещает сделать меня чиновником, дает лучших 3-x жен и 3-х аргамаков и что окуп за убитого заплатит из своих доходов; желая убедить меня принять их веру, он представил мне молодую, <богато одетую 15-ти лет прекрасную> девушку, несмотря на то что закон их воспрещает видеть женщин. Я отвечал, что окупа не могу заплатить, ибо караван принадлежит российскому купечеству, {и я не имею о нем никакого права} а не мне, и я располагать им не могу, изменить вере и своему государю не хочу, а смерти не боюсь, ибо уверен, что государь {мой} император не оставит Кокании без отмщения. Видя, что я отвечаю смело, он приказал отвести меня обратно. С сих пор градоначальник получил приказ приглашать меня к себе. Он делал <веселые> вечеринки, на коих играла музыка, пели песельники и плясали мальчики {кои у чиновников заменяют наложниц}.

Так как я видался часто с первыми чиновниками, то некоторых из них преклонил подарками на свою сторону; иностранные же прикащики, бывшие в нашем караване, коих мы иногда встречали на базаре, удалялись, боясь говорить с нами, как с такими людьми, которые подверглись немилости владетеля.

Коканское правительство, не получивши согласия моего на все казавшиеся ему лестные и выгодные предложения и, может быть {видя мою твердость и вместе с тем}, опасаясь, чтобы я не изыскал какого-либо случая пробраться в Россию, решилось отдалить меня от тракта к оной и отправить к персидским границам восточных персиан, к стороне Китая.

<...>

Подарками я убедил его внушить хану о хорошем расположении России к Кокании и о пользе, какую может она иметь от торговли с рускими. В продолжение 3-х месячного пребывания нашего в Марглянде под арестом он очень хорошо принимал меня и обещал употребить все средства к исполнению моих желаний. Чрез его старание владетель дал повеление освободить нас и возвратить обратно в Кокант другим трактом, обведя кругом всего владения, для показания нам всех городов и сел, в Коканском государстве имеющихся. Нас тотчас освободили, и в продолжение 3-х дней, то есть до выхода из города, я старался разсмотреть оный.

<...>

Переночевав на отведенной нам квартире, выступили в путь и перешли чрез реку Сыр-Дарью, в 10-ти верстах от города протекающую, и, пройдя 12 верст кочующими каракалпаками, занимающимися изделием ковров, шерстяных тканей, возвратились в марте месяце 1814 года в Кокант для получения от владетеля ответных к его императорскому величеству писем и для забрания оставшегося каравана. Подойдя к городу, я послал вожатого известить о нашем прибытии. Нас велено было отвести на квартиру к купцу, которому и поручили продовольствие наше. В продолжение 5-ти дней я настаивал о получении ответных писем к его императорскому величеству и о скорейшем отправлении нас в Россию, но как караван не был изготовлен к пути, то меня и перевели в ожидании сего в дом наместника, управляющего всеми визирями, коему хотя было и приказал владетель наградить нас, но он отклонил его от сего намерения, представляя, что не следует делать подарков за убийство посланника. Он велел мне быть готовым чрез три дни к отправлению в Ташкент вместе с козаками для ожидания там каравана, ответных писем и коканских депутатов, назначенных к отсылке на российские границы для узнания истинной причины смерти посланника.

<...>

Запасшись провиантом и купив одного верблюда, мы отправились <прекрасными> деревнями, перешли реку Чирчик и вступили прямо в Ташкент. Будучи извещен, что с прибывшим из Семиполатинской крепости купеческим караваном отряд Козаков остановился в городе, я присоединился к оному. По прибытии нашем, на другой день поехал я к главнокомандующему, которой принял меня ласково; увидя у меня хорошего иноходца, стоящего в тамошнем месте до 40 червонных, просил подарить ему оного, обещая за то оказывать всевозможные пособия и содействовать к скорейшему отправлению нас в Россию; <при таком обещании нельзя было не удовлетворить его желанию, и> я подарил ему сего иноходца.

<...>

Между сим временем бухарские войска подошли к коканским границам. Произошло кровопролитное сражение, и коканцы могли бы быть разбиты, если б с другой стороны союзник их, Сарсаузский владетель, не пошел на Бухарское владение и не захватил множество пленных. Сие самое заставило бухарцев возвратиться в свои пределы, и коканцы по поводу сего, по прошествии 3-х месяцев, имели случай присоединить к себе несколько бухарских городов.

Замешательства сии не дозволяли нам выехать из Ташкента. Главнокомандующий, возвратясь с войском, пригласил меня на торжественный обед, который он давал на поле, в 3-х верстах от города, войску своему в честь победы. Разбиты были шатры, и на разостланных коврах угощали шумное войско сарачинским пшеном с бараньим мясом и чаем. Он мне описывал с тщеславием свои победы и обещал в скором времени отправить нас в Россию.

Наконец 1-го августа 1814 года прибыли двое депутатов с ответными к его императорскому величеству от Коканского владетеля письмами, и я с ними и с купеческим караваном в сопровождении двухсот человек коканского войска отправился в обратный путь по тому же тракту, по коему следовал. Пленным руским я отдал одному верблюда, а другому лошадь, а третий отдан был мною для прислуги {в караван} в караване.

Собственно, вот такая история - одну рассказывает человек, находясь в Стамбуле, другую - излагает сам главный герой этой истории.

Вот такая она - местная историография!

[Из деревни приехал]

Про многочисленные случаи обнаружения в Коканде "английских военных специалистов" я уже писал в статье "Мятеж Джангира", а тут я хочу по этому поводу привести хороший пример, опровергающий подобные находки графически (хотя он не совсем про Коканд) - в работах по завоеванию Кокандского ханства встречается утверждение, что в 1863 г. некий европейский инженер отремонтировал укрепления и улучших их на европейский манер.

Аналогичное утверждение есть в отношении туркмен - мол, английский капитан Батлер спроектировал и выстроил им крепость в Геок Тепе.

Но Чарльз Марвин еще в 1884 г. (всего через 3 года после падения Геок Тепе) описал скандал с Батлером - мало того, что Батлер сделал такое заявление в момент потепления русско-английских отношений, чем вызвал новый виток эскалации, так он еще и был уличен в том, что не был даже на 100 миль близко от Геок Тепе!

Ну а в качестве подтверждения этого два плана Геок Тепе - один из русской работы конца XIX в., посвященной этой осаде, а второй - из работы английской, того же периода:



Оба плана, несомненно, подтверждают европейский характер укреплений Геок Тепе!

Единственным 100% подтвержденным фактом английской военной помощи является случай Йеттышаара - англичане поставляли туда оружие из Британской Индии, кроме того, там была оказана военно-техническая помощь Турцией, и находились турецкие и афганские инструктора.

Про Коканд это пока не подтвердилось ни разу.

[Из деревни приехал]

Как писал В. Пикуль в "Исторических миниатюрах", мол, кокандская артиллерия была вооружена нарезными английскими орудиями и подчинялась командам на английском языке!

Однако освидетельствование русскими офицерами трофейных орудий показало, что все они местной отливки, гладкоствольные, с очень большими недостатками - нет лафетов, у многих даже нет цапф, стреляют из них как фильме "Тобол".

Зато нашли кокандские винтовки - тоже, якобы, по Пикулю и другим авторам худлита, поставлявшимся из Англии. Оказалось - в Коканде вообще все наличное стрелковое оружие - фитильное, нет кремневых и капсюльных, тем более - казнозарядных. И вот среди фитильных ружей были обнаружены длинноствольные образцы с 12 прямыми нарезами в стволах.

Насколько их было много - неясно. Но...

Английский след не подтвердился. А вот в Бухаре, как отмечалось в военных журналах 1860-х гг., были обнаружены английские казнозарядные ружья, причем, как писали в 1867 г., с клеймом в виде литеры W. Но образцов не показали. Будем думать.

[Из деревни приехал]

Мысли вслух - вот цитата, для нас на данный момент являющаяся первоисточником (увы!):

Spoiler (expand)

Действие бухарской артиллерии удивляло иногда своей меткостью, тем более, что при всей грубости своей отделки и неправильной постановке пушек, на больших дистанциях она действовала так же метко, как и наши нарезныя орудия. На одной из рекогносцировок под Ура-Тюбе бухарские ядра ло- /507/ жились на самую батарею (*), которая стояла в 700 саж., и выбили из строя трех лошадей. Действуя против одной из наших батарей, с дистанции более чем 1000 саж. (**), они осыпали батарею ядрами. Несколько ядер попали в бруствер, другие же, перелетев, ложились на батарею. Под Ура-Тюбе не только наши 12-фунтовые пушки, но даже и нарезныя орудия не могли отвечать бухарской артиллерии, так как батарея, с которой им удавалось более всего действовать, с дистанции 1000 саж. значительно командовала окружающей местностью, но за то орудиям, которые были поставлены на ближайших к нам барбетах, не удалось показать своего искуства, так как они после двух-трех выстрелов были сбиваемы нашими батареями (***).

(*) Состоящую из двух нарезных орудий.
(**) С противуположной части крепости бухарцы стреляли через город.
(***) Нам кажется, что последнее обстоятельство делает несколько преувеличенным приведенное выше сравнение меткости бухарской артиллерии с нарезной. Ред.

См. Заметки о бухарской и кокандской артиллерии и ручном огнестрельном оружии // «Артиллерийский журнал, издаваемый Артиллерийским комитетом», под ред. И. Кузнецова, №3, март 1867, СПб, Отдел неофициальный. С. 507-508.

Далее в прим. (****) говорится о том, что «прицелов они (бухарские орудия – прим. А. П.) не имеют».

Вот, можно прикинуть размеры города по фото XIX в. (плана, увы, не нашел):


Вот цитадель:


Вопрос - как они могли вести огонь из гладкоствольных орудий на расстояние 2 км, де-факто не имея прицелов, грамотных офицеров + технических возможностей гладкоствольной артиллерии сделать это + скорее всего, не имея оптики для хотя бы примитивной корректировки стрельбы?

К тому же нет никаких схем сражения, составленных для подачи рапорта, планов города и крепости и т.п.

Как в этом случае - верить на слово таким свидетельствам?

И, соответственно, просьба - если будут где-то попадаться старинные планы среднеазиатских крепостей (естественно, все они будут сняты уже нашими, русскими офицерами) - размещайте здесь, будет хотя бы что-то для сравнения.

[Из деревни приехал]

Не знаю, верить ли - по воспоминаниям старожилов от 1925-1926 гг. в годы междоусобиц (хотя это по нашим меркам были междоусобицы, а по их - нормальные межгосударственные отношения) в Ура-Тюбинском вилояте при нашествии бухарцев или кокандцев захватчики выгребали все, отбирали все вещи и все продовольствие, причем даже ямы с зерном научились отыскивать.

Поэтому местное население на всякий случай штукатурило стены, замешивая в глину просо. Когда уходили враги, уцелевшие жители соскребали штукатурку, промывали и очищали просо, потом собирали на базарной площади все зерно и аксакалы делили между людьми - как вспоминали старожилы, богатые получали примерно по 2 кг на человека, простые люди - 0,5 кг (все условно - там могли и ошибаться по памяти, и случаи могли быть разные), но полученное из штукатурки зерно горчило и его было очень трудно есть.

Вот и не знаю - насколько это верно?

[Из деревни приехал]

Вот немного о качестве кокандской историографии на конкретном примере одного из авторитетнейших кокандских источников - "To view the link Register":

Spoiler (expand)

/л. 341а/ На его (Рахим-хана) месте на троне правления утвердился Абд ал-Карим-бий и занялся [делами] правосудия и кары. После смерти Рахим-хана Абд ал-Карим-бий сочетался браком с его женой Айчучук-Аим. В дни его правления со стороны Чина выступили калмаки. В то время вилайетом Кашгар управляли Ай-Ходжа и Кунь-Ходжа. Когда Чин захватил Йети Шаар, они после множества схваток приняли решение бежать и направились в Бадахшан.

Как только прибыли они в эту страну, тамошние люди, обольщенные посулами Чина, продали религию за мирское и, схватив оных двух [232] сейид-заде, выдали их Чину. А те неверные кафиры, отделив острым мечом головы сих двух драгоценных сеиидов от тела, довели их до степени мученичества...

/л. 341б/ От этих сеиидов остался один сын — грудной младенец. Богатые и самоотверженные люди укрыли сего драгоценного сироту от кафиров, тайно доставили его в Бухару.

Осуществив свои гнусные намерения в отношении сеиидов, китайцы послали калмакское войско в Ферганские владения. И [это войско], подчинив множество вилайетов, обложило Кокандский вилайет; Абд ал-Карим каждый день с величайшим рвением вел священную войну против тех нечистых кафиров. Осада затянулась.

Тогда в Ура-Тюбе правил Фазил-бий ванна'мий ибн Садик-бий Юз. В то время достиг он 20-летнего возраста. Как только услышал он известие (о положении Абд ал-Карима], выступил со всей поспешностью на Коканд и, двигаясь быстрыми переходами, прибыл туда, /л. 342а/ удостоившись чести (предстать ко двору]. Приезду этого прибежища власти Абд ал-Карим весьма возрадовался и, сочтя прибытие его благословенным, позаботился о гостеприимстве. Через несколько дней калмакское войско, оказавшись в очень стесненном положении и оставив кокандскую страну, направилось в свои края. Преследуя [калмаков], люди ислама нападали {на них]. Говорят, что воитель Фазила ванна'мия по имени Мир-Мухаммад-бахадур в этом самом сражении заколол 90 калмаков. Его высокостепенство ишан Султан-хан говорил, что он слыхал об этом многократно из собственных уст Мир-Мухаммад-бахадура. Итак, Абд ал-Карим-бий избавился от войны с кафирами и с большим почетом отпустил Фазил-бия ванна'мия...

Абд аль-Карим умер в 1750 г.

Нападение джунгар и ответные действия кокандцев - это где-то 1744-1750 гг.

Ай-ходжа (Лунный ходжа) и Кун-ходжа (Солнечный ходжа) - скорее всего, это имеются в виду Бурхан ад-Дин и Ходжа Джахан. Но Бурхан ад-Дин овладел властью в Яркендском ханстве только к началу 1756 г., а его брат Ходжа Джахан присоединился к нему только к лету 1756 г.

Бегство ходжей в Бадахшан - лето-осень 1759 г.

Гибель ходжей в Бадахшане произошла при неясных обстоятельствах. Известно только, что тело Бурхан ад-Дина исчезло из его могилы до того, как ее вскрыла совместная комиссия из представителей Цинов и бадахшанского мира Султан-шаха Аждахара, и была выдана только голова Ходжи Джахана, которого опознали хорошо знавшие его пленники. Это было в октябре 1759 г.

Сына Бурхан ад-Дина по имени Сарымсак (на 1759 г. ему было предположительно 5 лет) действительно увезли в Среднюю Азию.

После 1759 г. никаких военных акций в Средней Азии Цины не предпринимали, никакого похода "калмаков" на Коканд не было - ибо не было даже кому наступать, т.к. значительная часть джунгар была уничтожена в ходе карательных мероприятий Цинов.

Поскольку нападения джунгар в 1759+ году на Коканд не было и быть не могло, рассказ про подвиги батыра, заколовшего 90 джунгарских воинов - из области ненаучной фантастики.

Либо подобного рода события могли иметь в годы джунгарско-кокандского противостояния в 1744-1750 гг., но тогда причем тут "Ай-ходжа и Кун-ходжа" и проч., проч., проч.?

В одном отрывке смешаны события совершенно разных времен, слухи выданы на правду и т.д. и т.п. И это - один из лучших источников, которые доступны в кокандской историографии!

[Из деревни приехал]

А это уже из книги В. М. Плоских (1937-2025) "Киргизы и Кокандское ханство" с использованием "Мунтахаб ат-Таварих", того самого отрывка, который я разобрал выше:

Spoiler (expand)

Серьезное столкновение между наступавшими джунгарскими войсками и совместными узбекско-киргизскими силами произошло в Фергане в 1745 г. Галдан-Цэрен, подстрекаемый цинами (3), направил против Кокандского вилайета войска под командованием двух своих полководцев — Септена и Хотола. Иррегулярному кокандскому войску, в составе которого была тысяча «дымов» киргизов, противостояло джунгарское войско в 20 тыс., вооруженное 10 малыми чугунными пушками, навьюченными на верблюдов.
Это столкновение Н. Аристов описывает /97/ со ссылкой на утерянную впоследствии рукописную статью Г. Н. Потанина «Карта распределения инородцев в Томской губернии с примечаниями», поступившую в Отделение этнографии РГО в 1873 г. В ходе ожесточенного сражения джунгары были разгромлены, и только половина из них спаслась бегством (1).

(3) Перевод извлечений из «Мунтахаб ат-таварих». МИКК... Вып. 1. С. 232.
(1) Аристов Н. А. Западный Тянь-Шань… (Рукоп.). С. 417—418.

Это издание 2015 г.

Что сказать? Можно, наверное, было и уточнить, что Галдан Цэрэн НИКОГДА не действовал по подстрекательству Цинов, да и вообще, осенью 1745 г. умер...

Получается, современные исследователи совершенно не утруждаются источниковедением и пишут абы что, но освящают это своими степенями и регалиями!

да, если что, то у Плоских Бурхан ад-Дин Ходжа - выходец из Коканда и ставленник джунгар! Все, пойду - приму успокоительное!

[Из деревни приехал]

Да, вот про время и обстоятельства составления основных кокандских источников:

Spoiler (expand)

Приводимые ниже переводы извлечений взяты из трех исторических сочинений кокандских авторов:
1) Шах-наме (Тарих-и Омар-хани) Мирзы Каландара Мушрифа Исфараги, начатого в 1822 г.[8];
2) Мунтахаб ат-таварих, написанного в 1842—1843 гг.; автором его был Мухаммад Хаким-хан-тюря [9];
3) Тарих-и Шахрухи (или Таварих-и Шахрухийа) Муллы Нияз-Мухаммада Хоканди, закончившего этот труд в начале 70-х годов XIX в.
Сочинение Шах-наме Мирзы Каландара Мушрифа Исфараги начинается рассуждением о качествах государя, прерогативах и признаках
его власти. В отдельный раздел (лл. 27а—296) выделен рассказ об обстоятельствах, побудивших автора взяться за написание сочинения.
При этом автор сообщает, что он переложил прозой историю Омар-хана в стихах, написанную придворным поэтом Фазли Намангани [10].

[8] Краткие сведения о рукописи этого сочинения, хранящейся в ЛО ИВАН (шифр С 471), а также о содержании сочинения см.: В. А. Ромодин, Новый источник по истории Кокандского ханства, стр. 110—113.
[9] Сведения о списке этого сочинения (шифр С 470), хранящемся в ЛО ИВАН, которым мы пользовались, см.: Н. Д. Миклухо-Маклай, О некоторых неизвестных и малоизвестных рукописях..., стр. 241—242. Использованы также список 592 Института востоковедения АН УзССР и рукопись узбекского перевода Мунтахабат-таварих (ЛО ИВАН, Д 90)
[10] Рукопись Фазли Намангани обнаружена при описании фонда ЛО ИВАН О. Ф. Акимушкиным и исследована им. Сравнение сочинения Фазли Намангани с сочинением Мирзы Каландара Мушрифа Исфараги показало, что основной материал был позаимствован этим последним у своего предшественника, однако Исфараги ввел в свой труд некоторые дополнения. См. Стори—Брегель, II, стр. 11187—1188.

Стихотворные панегирики своим монархам - это распространенный жанр литературы в странах мусульманского Востока. К реальной истории имеют очень малое отношение, страдают искажениями фактов, отсутствием дат и т.п. Но... Вот, имеем то, что имеем!

[Из деревни приехал]

Несколько интересных цифр по Кокандскому ханству - его Наманганскому округу, по сведениям 1871 г.

В начале 1820-х гг. в Намангане было ок. 5000 домов и, соответственно, ок. 25 тыс. жителей. В других городах Наманганского округа (видимо, бекства, но "округ" - так в источнике):

• Туз - примерно как в Намангане
  
• Аурузек - 400 домов, 2 тыс. жителей
  
• Касан - 500 домов, 2,5 тыс. жителей
  
• Чартак - 500 домов, 2,5 тыс. жителей

Т.е. только городского населения в Наманганском округе в 1820-х было не менее 55 тыс. чел., в отличие от Ура-Тюбинского владения, где все население составляло ок. 36,6 тыс. чел. К 1871 г. считалось, что население Наманганской области значительно увеличилось.

Основные налоги собирались 3 видов:

• халля - 20% от урожая зерна
  
• танап - 1 руб. серебром с каждого танапа (40 кв. метров) площади, засеянной не-зерновыми культурами или засаженной плодовыми деревьями
  
• хансалык - 5 руб. серебром с домовладения в год

При таком обложении собираемых денег все равно не хватало на содержание войска, которое пытались реорганизовать по образцу Бухары. Поэтому Худояр-хан придумывал новые способы обложить народ налогами, в т.ч. вводя принудительную аренду - с каждой лавки на вновь созданном базаре он брал от 20 до 40 руб. серебром в год, при этом разрушил старый базар и прилежащие к нему дома без компенсаций для владельцев, и выстроил 500 лавок на месте снесенных домов. Это давало от 10 до 20 тыс. руб. серебром в год, но было совершенно недостаточно для такой цели + местное население особо не рвалось служить в новой армии с элементами постоянного войска (например, поступали жалобы на занесение в списки военнообязанных, давались взятки за пропуск имени при составлении списка и т.п.).

Основная часть путей сообщения в Наманганском округе - вьючные дороги, в т.ч. в такие важные пункты, как Ташкент и Аулие-Ата, гужевой транспорт мог двигаться только на Коканд (столицу ханства) и Андижан.

В день считалось, можно пройти верхом 70 км, на арбе - ок. 50 км, если гнали баранов - то не больше 15-17 км в день.

[Из деревни приехал]

На всякий случай о методиках среднеазиатских историков (тут еще хорошо - период расцвета среднеазиатской историографии, XVI век!):

Spoiler (expand)

Компиляция представляет собой, как известно, целую систему приемов. Для определения приемов компилирования Хафиз-и Танышем «Тарих-и Рашиди» представляется очень показательным следующее замечание, которое он приводит от своего имени в конце рассказа об убиении Бурудж-оглана. Это замечание характеризует в известной мере метод компиляции средневековых мусульманских писателей вообще, при котором фактическая достоверность сообщения предшественника, хотя и подвергается сомнению, но по традиции вводится в рассказ:
«Включение Бурудж-оглана в число сыновей Абу-л-хайр-хана представляется очень странным, так как достоверно установлено, что у него было не более одиннадцати сыновей; при изложении жизненных обстоятельств хана были приведены имена его сыновей. Среди его сыновей также нет никого, кто противостоял бы Юнус-хану и был бы убит. Как очевидно и ясно ищущему истину в этой отрасли знания, опять же, как гласит молва тюрков, среди счастливых потомков хана, согласно его документам (весике), нет никого, кто именовался бы /Бурудж/ огланом. Но поскольку благословенный амир-заде Хайдар Мирза Кашмири, из племени дуглат, в своей истории описывает данное событие вышеизложенным образом, то на этом основании й этот ничтожный привел этот рассказ в сокращенном изложении. Вся ответственность /за верность сообщаемого/ на повествователе. Если это верно, то верно, если нет, так нет».

См. Султанов Т. И. "Тарих-и Рашиди" Мирза Хайдара Дуглата (литературная история памятника) // "Письменные памятники Востока", М.: "Наука", 1975, с. 128.

Т.е. человек хотя бы честно говорит, что не знает, правда ли то, что он пишет, и указывает, кто был источником информации. Верно или нет - он все равно включает это в состав своего повествования.

А позднейшие авторы и такого не делают. Поэтому гадать о том или ином событии приходится самостоятельно - было или не было? Правда или неправда?