[Alex1996]

Отрывки из сочинений европейских путешественников посвященные военному делу Московии в 15-16 вв. Русское войско того времени мало отличалось от татарского - почти вся армия Русского государства состояла из конницы, главным оружием был лук и стрелы; тактику войны также заимствовали у татар - это были преимущественно конные набеги, осыпание противника множеством стрел на расстоянии; в Московии использовались татарские низкорослые лошади, всадники сидели на них тоже по-татарски - с короткими стременами и подогнутыми ногами, такая посадка на лошади позволяла лучше стрелять из лука; все очевидцы отмечали необычную выносливость русских воинов, не уступающую татарской.

Spoiler (expand)

ДЖОН МИЛЬТОН
МОСКОВИЯ

Пехотинцев у него нет, кроме пионеров или пищальников, которых тридцать тысяч человек. Остальные составляют конницу, все вооружены луками и ездят на коротких стременах подобно туркам. Одеяние воинов состоит из дощатых лат и шишака; некоторые латы покрыты бархатом, или золотою парчою; потому что Pyccкиe любят пышность в военной одежде.Они сражаются без порядка и неохотно вступают в сражение, а воюют хитростью и засадами. Удивительно терпеливо переносят они стужу и дурную пищу; ибо в такую пору, когда земля покрыта обледенелым снегом глубиною в ярд, рядовой воин проводит месяца по два в поле без шатра или навеса над своей головой: развесит только свой плащ с той стороны, откуда дует непогода, разведет огонек, и ложится перед ним спиной к ветру; пьет холодную воду из реки, смешанную с овсяной мукой, и это вся его пища; конь его кормится древесными сучьями и корою, все время остается в открытом поле и, не смотря на то, отправляет свою службу.

Царь ни платит вовсе жалованья никому, кроме иностранцев, но за военные заслуги награждает землями в пожизненное владение, и все лица, которые чаще посылаются на войну, считают себя в большей милости, хотя и служат без жалованья.

СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН
ЗАПИСКИ О МОСКОВИТСКИХ ДЕЛАХ
В сражениях они никогда не употребляли пехоты и пушек, ибо все, что они делают, нападают ли на врага, преследуют ли его или бегут от него, они совершают внезапно и быстро [и поэтому ни пехота, ни пушки не могут поспеть за ними].
При первом столкновении они нападают на врага весьма храбро, но долго не выдерживают, как бы придерживаясь правила: “Бегите или побежим мы”.

Города они редко захватывают штурмом и после сильного натиска; у них более в обычае принуждать людей к сдаче продолжительной осадой, голодом или изменой.
Готовясь вступить в сражение, они возлагают более надежды на численность, на то, сколь большим войском они нападут на врага [а не на силу воинов и на возможно лучшее построение войска]; они удачнее сражаются в дальнем бою (НГ на расстоянии полета стрелы), чем в ближнем, а потому стараются обойти врага и напасть на него с тыла.

Обыкновенное их оружие — лук, стрелы, топор (НГ копье) и палка [наподобие (римского) цеста (coestus)], которая по-русски называется кистень (kesteni), а по-польски — бассалык (bassalick) (НГ Это в две пяди (Spanne) деревянная рукоять, к которой прибит крепкий ремень, а на его конце привязан кусок меди, железа или оленьего рога; ремень также длиной почти в полторы пяди.)Саблю употребляют те, кто [познатнее и] побогаче. Продолговатые (НГ кривые) кинжалы, висящие, как ножи (НГ вместе с другими кинжалами на правом боку), спрятаны в ножнах до такой степени глубоко, что с трудом можно добраться до верхней части рукояти и схватить ее в случае надобности (НГ тыльная сторона их значительно толще, чем у хлебного ножа.). Далее, повод узды у них в употреблении длинный, с дырочкой на конце; они привязывают его к (одному из) пальцев левой руки, чтобы можно было схватить лук и, натянув его, выстрелить (не выпуская повода). Хотя они держат в руках узду, лук, саблю, стрелу и плеть одновременно, однако ловко и без всякого затруднения умеют пользоваться ими.

Некоторые из более знатных носят панцирь, латы, сделанные искусно, как будто из чешуи, и наручи (НГ похожий на coraczin); весьма у немногих есть шлем [заостренный кверху наподобие пирамиды].

Лошади у них маленькие, холощенные, не подкованы; узда самая легкая (НГ сидят они так низко, что колени их почти сходятся над седлом); седла (НГ маленькие и) приспособлены с таким расчетом, что всадники могут безо всякого труда поворачиваться во все стороны и стрелять из лука. Сидя на лошади, они так подтягивают ноги, что совсем не способны выдержать достаточно сильного удара [копья или стрелы]. К шпорам прибегают весьма немногие, а большинство пользуется плеткой, которая всегда висит на мизинце правой руки, так что в любой момент, когда нужно, они могут схватить ее и пустить в ход, а если дело опять дойдет до оружия (НГ лука или сабли, которой они, впрочем, по их собственным словам, пользуются весьма редко), то они оставляют плетку и она свободно свисает с руки.Много лет в поединках с иноземцами: немцами, поляками, литовцами — московиты чаще всего терпели поражения. А совсем недавно один литовец двадцати шести лет от роду вступил в бой с неким московитом, который вышел победителем более чем в двадцати поединках, и убил его. Государь пришел от этого в негодование и велел тотчас позвать к себе победителя, чтобы взглянуть на него. При виде его он плюнул на землю и приказал, чтобы впредь ни одному иноземцу не определяли поединка с его подданными.

Множеством разнообразного оружия московиты скорее обременяют себя, чем вооружаются, иноземцы же вступают в бой, полагаясь более на ловкость, чем на оружие. Они прежде всего остерегаются вступать в рукопашный бой, зная, что московиты очень сильны руками и (вообще) телесно, и обычно побеждают их, утомив под конец только своим искусством и ловкостью (НГ Юному литовцу заранее в определенных местах припрятали камни; поначалу он делал вид, что отступает перед батыром (Bathyr) — так они называют славных мужей, сам же двигался к камням, подхватывая которые один за другим и швыряя в московита, он и победил.).

АЛЕКСАНДР ГВАНЬИНИ
ОПИСАНИЕ МОСКОВИИ
Московиты еще лет сорок назад не знали ни метательных орудий, ни пушек, ни пехоты, теперь же они часто и умело пользуются и пушками и метательными орудиями, научившись от перебежчиков из Италии, Германии и Литвы, и великолепно (странно сказать) штурмуют крепости. На поле же боя они редко сталкиваются с поляками и литовцами, так как те их всегда рассеивают; и иностранцы обычно побеждают московитов одной лишь быстротой и рвением, ибо почти все они не умеют биться врукопашную и неискусно владеют оружием, за исключением некоторых, очень немногочисленных вельмож. Сражающемуся с московитом нужно иметь в виду, что следует искусно владеть оружием, чтобы не попадаться к нему в руки, так как у них очень сильные руки, плечи и все тело; но в искусстве сражения они по большей части уступают. Ведь они настолько сильны, что осмеливаются схватываться безо всякого оружия с неукротимыми, свирепыми медведями, полагаясь только на свои силы; схватив медведя за уши, они утомляют его до тех пор, пока, совершенно ослабевшего, не свалят на землю.Московиты употребляют на войне, преимущественно, такое оружие: колчан со стрелами, лук, топор, копье, кистень, длинные ножи, которыми они пользуются вместо кинжалов. Многие, особенно пешие, пользуются пиками, некоторые же конные-более короткими дротиками, не похожими на венгерские и польские. Вооружены они также длинными кольчугами, иногда двойными, запястьями, панцирями, шлемами. Лошади у них небольшие, холощеные, без подков, узда очень легкая, а седла устроены так, что всадники безо всякого затруднения могут поворачиваться во все стороны и стрелять из лука, На лошадях они сидят, подогнув ноги, так что не могут выдержать удара копьем или пикой.

ИОГАНН ГЕОРГ КОРБ
ДНЕВНИК ПУТЕШЕСТВИЯ В МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО
Оружие, которым пользуются московские всадники, суть, лук, стрелы, короткий дротик или копье, у некоторых только сабли, и все это по образцу турецкому. Пешеконным солдатам царь, в течение двух последних лет, дал ружья и пистолеты, ежели судить об этих людях по их дерзкой отваге на злодеяния, то они более способны к грабежу, чем к правильной войне.
МАРКО ФОСКАРИНО
ДОНЕСЕНИЕ О МОСКОВИИ
Молодежь упражняется в разнообразных играх, весьма близких, однако, к военному искусству; она состязается, напр., в бегании [взапуски], кулачном бою, верховой езде и т.п. В каждой игре есть своя награда, и особенная честь оказывается тому, кто лучше всех владеет луком. Игры в карты, кости и т.п. [здесь] не в употреблении, вследствие совершенного запрещения их на зло нам, Итальянцам, у которых от такого беспутства сумасбродные юноши приводят к разорению бесчисленные семьи, а бедные и несчастные солдаты едва в состоянии заплатить свой проигрыш.

Но в рассуждении о военном искусстве уместно, кажется, сказать [о том], как Москвитяне упражнялись в нем прежде. Их лошади ниже среднего роста, сильны и быстроходны. На них они обыкновенно сражались копьями, железными палицами, луками и стрелами. [Войска] были немногочисленны, [воины] носили оружие за спиною, а тело хорошо прикрывали круглым или четырехугольным щитом, подобно Туркам, Азиатам и Грекам. Некоторые из низ – правда, немногие – носили латы и остроконечные шлемы. Их манера сражаться состояла в том, что они, подобно Скифам, спасаясь ранили неприятеля; они считали постыдным побеждать врага обманом, скрытой хитростью и из засады; сражались же храбро и как на поединке (con disfide reali)

[Из деревни приехал]

Alexios

Вот такая вот "работа с источником"...

В целом, складывается некоторое (возможно, ошибочное) впечатление, что многие современные исследователи не в курсе такой дисциплины, как источниковедение.

И, безусловно, часто довлеет авторитет "столпов отечественного ...ведения" (нужный предмет изучения вписать).

Плохо, конечно, т.к. я, например, не могу сам разобраться, что за источники, как они использованы и т.д. и т.п. И 99% читателей прочтет книгу - и тоже не поймет, что правда, а что - ложь.

[konrad karlovich]

Alexios

Как же так

Думаю, понял в чем дело. Ошибка- чисто методическая. В ТК отсутствуют подразделы "литва дворовая", в отличие от ДТ. По этому запросу и делался поиск. По запросу "литвин" , помимо Литвиновых, в ТК ловятся упомянутый Яков Булгаков и некий Яков Дмиириев сын Бухвалов. Этого не знаю.

[Alexios]

konrad karlovich

и некий Яков Дмиириев сын Бухвалов.

Яков Бухвалов вроде как только в ДТ присутствует. Кстати, и с ним у Бенцианова ляпсус вышел. Цитирую:

Quote

Единственным примером возможного позднего проникновения в состав «литвы» является «литвин» Яков Бухвалов, записанный в Дворовой тетради по Дмитрову. Дмитров, столица удельного княжества, перешел в великокняжеское ведение только в 1533 г. Впрочем, он мог быть переведен сюда уже после этого события. В соответствии с родословной росписью Яков Дмитриев Бухвалов (выехал в «7030 году» (1521–1522 гг.) «испомещен был во Ржеве Володимерове да в Дмитрове».

Вопреки категорическому утверждению Бенцианова пример с Бухваловым не является единственным. Например, в ДТ по Ростову записаны литвины Василий Никифоров сын Львов с сыновьями Ярославом, Михаилом, Григорием и Федором. Но господарский дворянин Василий Никифорович Брянец с братом Тимофеем упоминаются в Литве еще в 1546 г. В ДТ племянники Василия Никифоровича, Михалко и Петрок Тимофеевы дети Львова записаны как нововыезжие с пометой "Убиты в немцах".

[Ravelin]

На канале Acta Archaeologiae Militaris:

Вооружение пехоты Московского государства

Боеприпас пищальников и стрельцов

Разновидности огнестрельного оружия в XIV-XVI вв.

Шкоцкие, карельские, русские, бараборские

Бердыши

Стрельцы - комплекс вооружения и особенности ведения боя

[Alexios]

В продолжение темы "локального геноцида" в семьях московских дворян в 16-17 вв. Из росписи смоленских дворян Философовых:

Quote

У Устина сын Андрей.
У Андрея Устинова сына два сына: Лукьян – убит, Никита.
У Лукьяна Андреева сына три сына: Афонасей Лукьянов – убит на Молодях от крымских людей, Стефан – убит бездетен от крымских людей на Молодях, как взяли Давья мурзу, Федор – бездетен убит немецкие люди под городом Кесью.
У Никиты Андреева сына три сына: Федор – убит под Воротынском от крымских людей, Василей – убит бездетен от крымских людей, как крымской царь приходил к Москве, Андрей – убит бездетен под немецким городом под Володимерцом.
У Офонасья Лукьянова сына сын Федосей – бездетен.
У Федора Никитина сына детей пять сынов: Иван, Григорей – бездетен убит от немецких людей под Холовертью, Максим – прозвище Замятня, убит в Смоленску от полских же людей, как взял полский король Смоленск, Иван Меншой – убит от немецких людей под Ругодевым, Андрей – убит от полских людей под Смоленским.
У Ивана Федорова сына четыре сына: Афонасей – убит бездетен от полских людей в Смоленску, как взял полский король Смоленск, Алексей, Иван, Федор...
У Андрея Федорова сына сын Макарей – убит бездетен от полских людей под Колязиным монастырем.

Мартиролог Философовых из их росписи частично подтверждается "Синодиком убиенных во брани", в котором записаны имена Федора Жукова (Никитина) сына (среди смольнян, убитых в "приход крымского царя" 1572 г.) и Григория Федорова сына (среди детей боярских, погибших или взятых в плен под Кесью/Венденом в 1578 г.).
Массовое избиение дворян Философовых прекратилось только с воцарением Алексея Михайловича: в период его царствования погиб, согласно росписи, лишь один представитель рода - Никита Алексеевич, в битве под Конотопом в 1659 г.
Читая подобные перечни, совершенно перестаешь удивляться тому, что Иванец Московский к концу своего правления имел лишь жалкие остатки от некогда мощного и многочисленного служилого воинства.

[Alexios]

Про пьянство в московском войске и безуспешные попытки властей усмирить "зеленого змия". Документ 1622 года:

Spoiler (expand)

Отписка Брянских воевод, князя Алексея Долгорукова и Саввы Нефедьева, о бесчинствах Московских стрельцов, присланных в Брянск для караула.

Брянские воеводы, князь Алексей Долгорукой и Савва Нефедьев, в отписке от 14 марта 130 года писали: «велено быть во Брянске стрельцом Московским дву сотням с сотники: с Несмеяном Жеховым да с Григорьем Черемисиновым, и те стрельцы поставлены в городе, и места им и караулы указаны, где кому быть в приход воинских людей по городу. И били челом посадские и всякие люди и извещали на тех московских стрельцов, что они ходят пьяны по улицам и по слободам, и дерутся со всякими людьми и побивают, и ножами режут.... и привезли к нам в съезжую избу битых людей, Нижней слободы посадских: Анашку Рыбникова да Матюшку Глебова — биты кровавы; и мы про то сыскивали и сыскали, что били стрельцы Московские Григорьевой сотни Черемисинова, и из тех битых мужиков Анашка Рыбников лежит при смерти от тех побой. И мы тех стрельцов, сыскав, двух человек били кнутом по торгом, чтобы не повадно иным воровать. И после того те же стрельцы Григорьевой сотни Черемисинова, зазвав к себе на двор женку, да воровали сильно, да и убив до мертва, покинули на улице. И мы, сыскав тех воров стрельцов тое же сотни Григорьевой Черемисинова дву человек, били кнутом по торгом за воровство. И те же стрельцы Григорьевой сотни Черемисинова меж себя пьяны дрались и стрелец стрельца ножем поколол, едва жив будет. И мы сотником приказываем, чтобы они унимали стрельцов от всякого воровства и от браги, и они нам говорят, что стрельцов унимают и бьют всегда, а пьяных много и всякого дурна и татьба по двором стала быти, а преже их приезду тех стрельцов московских во Брянске такого убойства и ножеваго резанья не бывало. Да нам же извещали сотники Московские: Несмеян Жехов да Григорей Черемисинов, что де их стрельцы пьяны живут, и в ночи в городе на караулы приходят пьяни же, а пьют де по двором дворянским и детей боярских, покупая, и им де те стрельцы не сказывают, у кого пьют. И мы приказали [173] Брянчанину сыну боярскому Василью Щербову ходить, а с ним стрельцом, в городе по улицам смотрить, где пьют вино продажное, и велели пьяных имать и вино выимать; и тот Василий с стрельцами приводит к нам с дворов детей боярских людей и их питухов, что де пьют у них вино продажное, и те питухи на себя нам не сказывают, что пьют покупаючи у тех детей боярских, а сказывают, что де пьют они у тех детей боярских вино в почесть. Да к нам же приходят московские стрельцы Несмеяновы сотни Жехова и бьют челом на сотника на Григорья Черемисинова, а Григорьевы сотни Черемисинова приходят — бьют челом на сотника на Несмеяна Жехова в бою, что у них который что возьмет, и просят у нас на них в том суда. И мы тем стрельцом на сотников суда давать не смеем, что который из чужой сотни стрельца побьет, или что у кого возьмет».

Помечено: «Отписать. Указал государь, чтоб дворяном и детем боярским заказ учинили, чтоб стрельцов не поили и принашивать им вина и всякого питья не велели; а кто учнет приносить, и тем от государя быть в опале. А после того заказу кого пьяного поимают, и того спрашивати, у кого пил и покупал; а будет учнет запираться, и их велети пытати, да на кого скажут, и их пытати потому ж; а будет учнут запираться, и их людей велети пытати.... наказанье им чинити, чтоб.... питья не было. И сотником заказать, чтоб того стерегли над стрельцами; а будет не учнут беречи, и им также наказание учинити — батоги бити и в тюрьму сажати, чтоб однолично от питья уняти».

[Из деревни приехал]

Alexios

Про пьянство в московском войске и безуспешные попытки властей усмирить "зеленого змия".

Любой отряд в Сибири при выступлении в поход получал наказную память, где командиру отряда наказывалось строго следить, чтобы служилым вина не пить, в зернь и кости не играть, непотребных девок не водить и содомского блуда опасаться (тоже бывало, но за это постфактум разборки вели, поскольку все же не очень характерный проступок, хотя и случалось порой).

Правда, помогало не очень - тот же Ерофей Павлов сын Хабаров, получив такого рода наказную память, ухитрился не просто отличиться, а отличиться "в кубе" - он переварил в пиво и вино все зерно, которое удалось захватить в Албазине-городе (это не тот Албазин, который в 1665 г. Никифор Черниговский поставил, а еще туземный, который до сих пор не найден), после чего был вынужден покинуть его в поисках пропитания для Амурского полка.

[Alexios]

А вот еще документик по затронутой выше теме:

Spoiler (expand)

Отписка Великолуцкого воеводы о пьянстве Луцких служилых людей.

Великолуцкий воевода Василий Третьяков в отписке, полученной в Розряде 2 октября 1627 г., доносил: «велено на Луках Великих быти на кабаке погодно на вере головам.... посадским людем, да к ним в прибавку в целовальниках Лучаном посадским людем. И те головы и целовальники, будучи на Луцком кабаке, Луцким служилым и жилецким людем кабацкое питье дают в долг, и от того долговаго кабацкаго питья Луцкие служилые и жилецкие многие люди озлыдали и одолжали, в напойных деньгах стоят на правеже безпрестанно. А как Луцким служилым людем твое государево денежное жалованье и за хлеб деньгами дают, и тем твоим государевым денежным жалованьем и за хлеб деньгами многие люди от напойных денег не исплачиваются. А без твоего государева указу Луцких служилых людей от кабацкаго пропою унять и кабацким головам и целовальникам о том, чтоб служивым людем кабацкаго питья в долг не давали, заказ учинить не смею.

Помета: «Чтена. Указал государь послати свою государеву грамоту на Луки, чтоб ратные люди в долг на кабаке не пили, и платья и оружья не закладывали, а пили б, кто хочет, на деньги».

Государева грамота на Луки Великие воеводе послана 8 октября 1627 года.

Пейте в меру, так сказать.

[Alexios]

Царь-батюшка всячески пытался хотя бы немного укротить "зеленого змия", издавая всевозможные "антиалкогольные указы". Но служилым людям все было по барабану: "Нам царь не указ - пили, пьем и пить будем" ©. 1633 год:

Spoiler (expand)

Отписка воевод Ф. Куракина и Ф. Волконского о пьянстве служилых людей.

Калужские воеводы, Федор Куракин и Федор Волконской, в отписке, полученной в Розряде 25 декабря, доносили: «по твоему государеву... указу роздаем мы для твоей государевой службы твое государево денежное жалованье дворяном и детем боярским и всяким служилым людем розных городов, и дворяне и дети боярские и всякие служилые люди, ходя, пьют на кабаке. И мы, декабря в 9 д., послали на кабак дворянина, да с ним двух человек чернских казаков, а велели ему для твоих государевых служилых людей береженья на кабаке на время побыть, чтоб дворяне и дети боярские и всякие служилые люди на кабаке твоего государева денежнаго жалованья и служилыя своей рухляди и платья не пропивали; и кабацкие откупщики дворянина на кабак для береженья служилых людей не пустили, его и казаков с кабака сбили. И будет которые твои государевы служилые люди, взяв, твое государево денежное жалованье и служилую свою рухлядь на кабаке в Колуге пропьют, и нам бы от тебя, государя, в опале не быть».

Помета: «Государь, сей отписки слушав, указал: к Куракину и Волконскому отписать, что на кабак... ратных людей пускати не велеть, а к боярину Семену Ивановичу Головину послать память и велеть... откупщиком ратных людей... на кабак не пускати и пити не давати, и которые приставлены будут на кабаке, и тех не сбивати».

По сей отписке послан указ из Новыя Чети.

[Из деревни приехал]

Alexios

о служилым людям все было по барабану: "Нам царь не указ - пили, пьем и пить будем"

Тем не менее, головы не теряли даже в очень сложных условиях. Вот, например, из Чигиринской эпопеи:

Spoiler (expand)

В январе 1677 г. в Москве стало известно, что гетман Иван Самойлович прислал в Чигирин миргородского полковника с 300 черкасами, «а стоят в Нижнем городе особ» от московских войск. В гарнизоне было «от голоду много болных». Из полков Кровкова и Шепелева бежало 237 чел., для ремонта укреплений не было сил и лошадей.

Ситуация осложнялась напряженными отношениями с местными жителями. 27 декабря 1676 г. дворовый гетмана П. Дорошенко бранил «матерны» полкового священника и писарей, которые пришли на гетманский двор славить Христа на Рождество: «Какое де вам дело маскали скурвые дети на двор и в хату ходить без ведома, здоров бы был пан гетман Петр Дорофеевич, всем вам маскалям скурвым детям здесь в Чигирине не быть». На другом дворе хозяин ругал солдат «неподобною бранью». Московский ротный писарь стал его «унимать: братец хозяин, не бранись ты с нами и он и меня учал бранить: якие де вы нам братья, вы де с нами братайтесь, а камень держите в пазухе, здоров де бы наш гетман Петр Дорошенко, а вы де у нас в закладе: буде де што учинитца над нашим Дорошенком, вас де мы всех выстинаем и за ноги из Чигирина вытаскаем, станут де вашо мясо пси есть, не усидеть вам будет и в Вышнем замку, вы де начаятесь, что вас много, а нас мало, зараз де и нас будет богато, а маскалем де Чигириным не владеть». В кабаке шинкарь заявил солдатам: «дайте сроку, прирубим вас русских людей».

Хозяева других дворов, напротив, предупреждали московских солдат о готовящемся против них выступлении. Один говорил: «маскали берегитес, караул бы де у вас был крепок, старшему своему скажите: у старших де наших быть над вами худу». Другой хозяин предупреждал: «на торгу чюв от казаков своих: хотят де вас маскалей всех выстинать, а иных в Крым отдать». Солдат А. Якимов резонно заметил хозяину: «коли мы будем в Крыму и ты с нами будешь». Хозяин ответил: «коли ты мне будешь брат и я де тебе не велю стинать и в Крым отдавать... а тех де маскалев выстинаем, вы де маскали пришли нас обманывать, хто де у нас на Украине ни был, нихто нас не обманывал».

Еще один хозяин сказал солдатам: «есть де у наших старших завод некакой... а есть де их заводчиков человек с тритцать... им де ничого, а нам де лихо, а какой завод, того не сказал: сами де увидите». Местные жители ругали и миргородских казаков, присланных с гетманом И. Самойловичем с Левобережной Украины на помощь московским войскам: «по какому вы указу в Чигирин приехали и для чего здесь живете, мы вас и русских людей выстинаем».

Как видим, чигиринцы по-разному вели себя с московскими солдатами, но, судя по всему, недовольство пленением Дорошенко и постоем солдат было преобладающим. Угрозы в адрес «маскалей» так и не вылились в открытое выступление. «Заводчиков» было немного, а две тысячи московских солдат представляли внушительную силу. К тому же они занимали Верхний замок, и любое выступление на посаде не имело бы шансов на успех.

В тяжелых условиях наступления превосходящих сил турок, при явно недоброжелательном отношении части населения, и даже посещая местный шинок, русские войска отстояли Чигирин (в первую осаду). При этом местные, сначала "по глубине ума своего" строившие из себя цацу на палке, как только поняли, что их всех турки "немного обидят", если возьмут город, очень быстро поняли, кто им друг, и стали активно помогать в ходе обороны.