[Laszlo]

Релкинская культура селькупов получила название по поселку Релки на левобережье Средней Оби. Ареал культуры занимал Томское и Нарымское Приобье. На севере памятники достигали реки Вах. На западе ареал культуры включал левые притоки по среднему течении, Привасюганье. На юге продвигался до реки Уени. На востоке в ее ареал входили низовье и среднее течение Чулыма, Кети и Тыма. Релкинская культура ощутило сильное влияние нижнеобского оронтурского этапа, а на юге одинцовской культуры Верхней Оби. Для культуры характерны курганы. Для культуры характерны городища и неукрепленные селища. Поселения находились в устьях малых рек и по берегах проточных рек. Размеры городищ от 500 до 1200 кв.м. Жилища полуземлянки. Погребения которые сопроводжались богатым инвентарем и вооружением принадлежали воинам. Оружие представлено палашами, саблями, копьями, луками со стрелами, шлемом, железными панцырными пластинами, кольчугами. Многочисленными были бронебойные стрелы. Более многочислены панцыри, кольчуга же вооружение богатырей, шлемы конические. Вооружение самодийцев отражало сильное влияние тюркских каганатоы и верятно импортировалось из степей. Конское снаряжение идентично степному. Релкинская культура датирована V-VIII вв. Область от Чулыма до Тыма область формирования древних селькупов. В начале II тыс. завершилось формирование селькупов. Томское и Новосибирское Приобье были территорией обитания родственной селькупом самодийской груупы. Эта группа в XI-XVI вв. в тесном контакте с тюрками и в итоге была тюркизирована. Древние селькупы ощутили сильное тюркское влияние. В Томско-Нарымском Приобье поселения расположены на мысах и возвышеностях террас. Поселения размером 600-1000 кв.м. Жилища землянки. Вооружение представлено ножами, кинжалами, луками со стрелами. Этнический состав неоднородный. Местное население контактировало с кетами. В Х-XIII вв. в регион активно проникают тюрки. Тюркское влияние усилилось в золотоордынское время. Для всех сибирских культур характерен культ огня, который очевидно был заимствован в более давнее время у кочевых иранцев. Присутствовал сибирский звериный стиль, а в обществе выделялась знать. Вооружение было достаточно хорошо чтобы противостоять воинственным соседям.

[Laszlo]

Е, В, Вершинин, Г, П. Визгалов - Обдорский край н Мангазея а XVII веке, Сборник документов
— Екатеринбург «Издательство «Тезис», 2004. — 200 с,; 8 с. ил.
Книга посвящена истории освоения края русскими и войнам между русскими и самоедами-ненцами. В книге собраны отписки воевод, указы из Москвы, челобитные аборигенного и русского населения.

Spoiler (expand)

В сборнике публикуются документы делопроизводственного характера XVII в. (отписки воевод, указы из Москвы, челобитные аборигенного и русского населения), освещающие истории Ямало-Ненецкого автономного округа в эпоху первоначальной русской колонизации. Значительная часть доку­ментов, извлеченная из фонда Сибирского приказа РГАДА, публикуется впервые. Материалы сбор­ника отражают историю автохтонных народов (ненцев и северных хантов), русские плавания по Мангазейскому морскому ходу и историю самого города Мангазея. Сборник предназначен для историков, этнографов и всех, кто интересуется прошлым народов севе­ра Западной Сибири.

Spoiler (expand)

ПРЕДИСЛОВИЕ

В последнее время по истории Ямало-Ненецкого автономного округа напи­сано немало книг — и сугубо научного, и популярного характера. И объясняет­ся это, надо думать, не столько «меценатской» щедростью руководителей окру­га или их желанием иметь в кабинетах под рукой «домашнюю» иллюстрирован­ную историю, сколько более глубокими и, может быть, невидимыми для поверх­ностного взгляда причинами. Нет сомнений, что северные приполярные и поляр­ные районы России вызывают все больший исследовательский интерес в раз­личных отраслях науки. Север привлекает внимание экономистов, специалистов в сфере транспортной инфраструктуры, экологов, океанологов, этнографов (по­следние, впрочем, уже давно «осваивают» северные территории). Видимый всплеск интереса к Северу обусловлен геополитической ситуацией, в которой оказалась Россия после развала СССР, и возрастающим пониманием той роли, которая потенциально принадлежит Северу в экономическом, демографическом и социальном развитии народов России. Как верно отмечено в одном из послед­них изданий об интересах России в Арктике, «ценность арктических прост­ранств самих по себе определяется, во-первых, их масштабами в сочетании с их расположением и, во-вторых, «наполнением», т.е. природными богатствами, равно как и инфраструктурой, созданной трудом человека»’.

У многих наших современников, начиная от политических деятелей, есть убеждение, что Россия только в последние десятилетия обратилась к освоению северных территорий, ранее населенных малочисленными «отсталыми» народа­ми. Между тем историкам хорошо известно, что славянская колонизация Севе­ра началась еще со времен Киевской (а для нашего ракурса взгляда точнее — Новгородской) Руси. К середине XVII в. русские поселения различных типов существовали от Кольского полуострова до северных районов Якутии. Конеч­но, любой исторический опыт нельзя в неизменном виде приложить к процес-сам, протекающим в современном мире, В данном случае я имею в виду опыт адаптации представителей «некоренных» народов к непривычному для них при­родному ландшафту, диктующему особые условия жизнедеятельности. Совре­менная техника, транспортные и другие коммуникации позволяют в наше время «штурмовать» Север с иными целями и масштабами. Тем не менее исторический опыт всегда полезен и поучителен.

Россия не в первый раз обращается к Северу. В XV в. московские князья, отчасти в силу необходимости, отчасти в стремлении превзойти амбиции «учи-телей» — правителей татарских государств, — начали движение на юг и юго-восток. В это же время другая часть населения еще лоскутного Московского го­сударства (новгородцы и поморы), обойдя «татарский пояс», вышла к Северно­му Уралу и далее — в Северо-Западную Сибирь. Когда Москва наконец (после своевольного похода Ермака) обратила внимание на неконтролируемый ею про­цесс колонизации севера Сибири, она изумилась и жадно вцепилась в огромный сундук с «мягкой рухлядью» (пушниной). Московские правители нашли ресурс для поддержания престижных отношений с восточными и европейскими монар­хами и для ведения войн за территории, которым в исторической перспективе московская политическая доминанта оказалась чуждой. В XVII в. русские цари так и не поняли, что Россия — страна северная (что, кстати, понимали европей­цы) и развитие ее потенциала лежит через освоение северных ресурсов. Вместо этого ясачная политика, стержень правительственной колонизации Сибири, «работала» на миражи южных и западных территориальных приращений. До­бываемые в Сибири меха (в том числе и русскими промысловиками, с которых бралась десятая часть) потоком уходили, например, в Бахчисарай, что отнюдь не мешало крымским татарам совершать набеги на русские территории. Как-то среди дел архива Древних актов мне попалась челобитная посланника «волош-ского» князя Василия (молдавский господарь в 1634—1653 гг. Василий Лупу, вассал Османской империи), который закупил в Москве, в Сибирском приказе, соболей на 14,5 тыс. руб. Однако при расплате у него не хватило 800 руб. (сум­ма для того времени немалая), почему он и просил простить его правителю этот долг.
И, надо думать, простили, хотя с народов Сибири скрупулезно учитыва­ли недоимки по ясаку вплоть до копейки.

Эта книга (точнее — сборник документов) не о правителях, а о тех людях, которые в XVII столетии жили на территории нынешнего Ямало-Ненецкого ок­руга. Хотя сборник состоит из трех разделов, в нем отчетливо прослеживаются две линии: история давних обитателей края, самодийцев и северных хантов, и история первоначальной русской колонизации севера Западной Сибири. Впрочем, есть здесь и еще один аспект — динамика межэтнических контактов, которую можно выявить только при наличии репрезентативного корпуса досто­верных источников.

Необходимо сказать о составе документов, вошедших в сборник, как и вооб­ще о целесообразности его издания. XVII в. — интереснейшая эпоха в истории Сибири, когда бесписьменная ранее история автохтонных народов обрела, бла­годаря русским документам, свои конкретные сюжеты и имена. С другой сторо­ны, стремительное и беспримерное продвижение русских землепроходцев от Урала до Тихого океана еще долго будет привлекать внимание исследователей. Далеко не все ученые (да и просто любознательные читатели) имеют возмож­ность работать с архивными источниками или добывать уже раритетные изда­ния двух минувших столетий. Поэтому издание тематических сборников доку­ментов — всегда большая помощь исследователю. Такие сборники часто «пере­живают» иные скороспелые или обусловленные конъюнктурой авторские труды. Что касается Сибири XVII в., то можно указать на интереснейшие сборники документов по истории Якутии и Бурятии; по истории русского полярного мо­реплавания вдоль берегов Сибири; по истории взаимоотношений с Китаем и ко­чевыми народами Южной Сибири5. Недавно была издана подборка документов по истории Среднего Приобья. Из этого обзора видно, что аналогичного сбор­ника по территории Ямало-Ненецкого округа пока не имеется. Одна из причин такого положения дел заключается в том, что подборка документов по истории данной территории — задача не совсем простая.

В XVII в. современная территория ЯНАО в административном отношении относилась к двум уездам: Березовскому (большая часть) и Мангазейскому. Никаких четких границ между этими уездами не было, фактически тундра и ле­сотундра между Обдорском и Пуром являлась «ничейной» территорией (хотя Надымский городок в низовьях Надыма формально относился к Обдорской во­лости Березовского уезда). Мангазее подчинялись самодийские роды, живущие по р. Таз; тундровые самоеды были приписаны к Береэову и сдавали ясак в Об-дорский острожек. Таким образом, исторические документы XVII в. по терри­тории ЯНАО откладывались в приказных (воеводских) избах Березова и Мангазеи.

Местный архив Березовской приказной избы «дотерпел» до приезда в город первого историка Сибири Г. Ф. Миллера (он прибыл с помощниками-копиис­тами в июле 1740 г.). По указаниям Миллера были сделаны копии со 140 доку­ментов, которые в настоящее время хранятся в Санкт-Петербурге. Половина из этого комплекса документов была в разное время и в разных изданиях опуб­ликована. Однако следует учесть, что Березовский уезд был огромным, и доку­менты, подходящие для настоящего тематического сборника, среди копий Мил­лера составляют лишь малую часть. В данном сборнике к березовскому архиву XVII а. восходят в конечном итоге док. № 2, 3, 20, 21, 22. К сожалению, судьба местных сибирских архивов оказалась печальной. Что случилось с березовским архивом в XVIII—XIX вв., после работы в нем Миллера, неизвестно.

Город Мангазея существовал всего 70 лет — с 1601 по 1672 г. В это время Мангазея являлась центром огромного уезда, чьи восточные размытые грани­цы уходили далеко за Енисей. В 1672 г. Мангазея был оставлена, и воеводская администрация вместе с архивом приказной избы переехала в Туруханск (Но­вая Мангазея), который оставался центром Мангазейского уезда и в XVIII в. Г. Ф. Миллер прибыл в Туруханск летом 1739 г. и провел там ровно месяц. Нам неизвестно, в каком виде он застал архив Старой Мангазеи. С сохранившихся документов Миллер и его помощники сняли копии 146 документов. Они тоже хранятся в архиве Академии наук в Петербурге, 32 из них в разное время опуб­ликованы. Сам мангазейский архив разделил судьбу березовского. К концу XIX в., когда впервые после Г. Ф. Миллера появились серьезные исследования по русской колонизации Сибири, мангазейского архива уже не существовало. Время и обстоятельства его гибели нам неизвестны. В нашем сборнике из бывшего архива Мангазеи присутствуют документы № 42, 49. К сожалению, состави­тель не имел возможности включить а данный сборник некоторые документы из сохранившейся части мангазеЙского архива, хотя и использовал их ранее в сво­их работах, Это, например, документы о нападениях юрацких самоедов на рус­ских людей в низовьях Таза (1641 г.); о крушении в Обской губе в 1641 г. коча Л. Семенова и грабеже казенных запасов со стороны карачейских самоедов; о тяжелом положении жителей Мангазеи в 1646 г., когда ненцы фактически взяли город в осаду; о неудачном походе двух кочей из Мангазеи к Оби в 1656 г., когда самоеды рода Адер напали на выброшенный на берег коч, а кня­зья Больших Карачеев выступили в защиту русских людей. Впрочем, частично эти документы дублируются в нашем сборнике другими, извлеченными из фон­да Сибирского приказа.

Настоящий сборник содержит 73 документа делопроизводственного харак­тера; 42 из них публикуются впервые. При издании текстов, взятых из публи­каций XIX в., составитель провел не оговоренную в примечаниях работу: при­вел орфографию в соответствие с современной, исправил явные смысловые ошибки и опечатки, более точно датировал документы. Переиздание этих доку­ментов обусловлено как их раритетностью, так и тем соображением, что без них сборник потеряет определенную цельность. Впервые публикуемые документы извлечены из фонда Сибирского приказа (ф. 214) Российского государственно­го архива древних актов (Москва). Следует заметить, что документация, отно­сящаяся к территории ЯНАО (это в основном переписка воевод Мангазеи и Березова с Москвой, челобитные аборигенного и русского населения), не со­ставляет в обширном фонде Сибирского приказа какого-либо единого комплек­са. Соответствующие документы «рассыпаны» по многочисленным столбцам этого фонда, и порой их поиск сравним с поиском иголки в стоге сена. Внима­тельный читатель заметит, что в сборнике отсутствует документация финансо­во-учетного характера (ясачные книги, окладные книги жалованья и т.д.), весь­ма полезная для статистических обобщений, Это определяется в данном случае позицией составителя, которому бы хотелось, чтобы документы были сюжетны и разговаривали языком не такого уж далекого от нас XVII столетия.

Разумеется, что и опубликованные, и часть архивных источников давно ис­пользуются в научных трудах, в большей или меньшей степени касающихся ис­тории ЯНАО. В историографии научных работ довольно отчетливо прослежи­ваются две линии: исследования по истории аборигенных народов региона и ис­следования по русской колонизации севера Западной Сибири. Последнее на­правление в историографии древнее первого.

На основе документов, собранных за время путешествий по Сибири (1733— 1743 гг.), Г, Ф. Миллер в середине XVIII в. создал свой знаменитый труд «История Сибири», в котором дал очерки основания Мангазеи и Березова. В целом же нынешняя территория ЯНАО занимает в труде Миллера довольно скромное место. После Миллера в изучении русской колонизации севера Сиби­ри наблюдается долгий перерыв. Свежую струю в изучение вопросов ранней русской колонизации Сибири внес в конце XIX в. П. Н. Буцинский». В заслу­гу Буцинскому надо поставить то, что он обратился к архивным материалам, не­зависимым от копий Миллера. Дело в том, что Миллер работал с документами местных архивов, но с материалами центральных московских учреждений, уп­равлявших в XVII в. Сибирью, возможности ознакомиться не имел. Именно обращение к документации Сибирского приказа позволило Буцинскому создать научно значимый очерк о жизни Мангазеи в первой половине XVII в.

Целый этап в отечественном сибиреведении составили труды С.В. Бахруши­на. На основе глубокого знания фонда Сибирского приказа ученый создал се­рию блестящих статей о Мангазее и работ по истории народов Северо-Запад­ной Сибири («Самоеды в XVII в.», «Ясак в Сибири в XVII в.», «Остяцкие и вогульские княжества в XVI—XVII вв.»). На архивных же документах XVII в. основана фундаментальная и ставшая уже классической монография Б. О. Долгих. В этот же ряд можно поставит» исследование В. А. Александ­рова, который, а частности, проследил складывание русского старожильческого населения в Мангазейском уезде. Наконец, нельзя не сказать о работах М. И. Белова, который немало сделал для изучения Мангазейского морского хода и собственно истории города Мангазея.

О народах, исторически населявших огромную территорию ЯНАО, создана значительная историке-этнографическая литература, но ее авторы, как правило, редко обращаются к письменным источникам XVII в., предпочитая опираться на труды названных выше историков. Одна из основных задач этой книги — дать в руки специалистам-историкам различных направлений источник в полном виде, а не в переложении и цитировании (пусть даже таких профессионалов, как П, Н. Буцинский и С. В. Бахрушин). С другой стороны, составитель надеется, что содержание сборника будет интересно современным жителям округа, кото­рым небезразлично прошлое своего края.

При издании приняты следующие правила и обозначения. Буквы, вышедшие из употребления, и буквенные обозначения цифр передаются знаками современ­ного алфавита и арабскими цифрами. Знаки препинания расставляются по смыслу текста и в соответствии с современными требованиями. В квадратных скобках восстанавливаются по смыслу утраченные буквы или слова. Отточия ставятся в случаях:

в …[число пропущено] день — дата отсутствует в документе;

… [фрагмент текста утрачен] — документ не сохранился в целом виде;

… [нрзб] — текст невозможно прочитать или набор букв непонятен;

… (т) — пропущена стандартная царская титулатура;

… — текст публикуется с сознательными сокращениями, что оговаривается в легенде к документу.
Исключение составляет док. № 8, где слишком много трудночитаемых имен ханты;
поэтому там даны просто отточия без обозначения [нрзб].

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Раздел I. Обдорские самоеды и северные остяки
№ 1. 1525 г., апреля 2. Жалованная грамота великого князя Василия III
самоедами о принятии их в подданство

№ 2.1607 г., октября 21. Грамота из Москвы в Березов воеводе кн. П.А. Черкасскому о
незаконной торговле пустозерцев с самоедами

№ 3. 1607 г., октября 28. Грамота из Москвы в Березов кН. П.А. Черкасскому о попытке
восстания остяков Березовского уезда

№4. 1636 г., не ранее февраля 23. Отписка в Москву мангаэейского воеводы
Б. И. Пушкина об убийстве самоедами гонцов, направлявшихся из Мангазеи в Обдорск

№ 5. 1641 г., не позднее января 20. Челобитная торгового человека Михаила Кондакова
об убийстве его дяди Ледешки Кирилова самоедами.

№6. 1641г., февраля 13.Грамота из Сибирского приказа в ответ на
челобитную торгового человека М. Кондакова 21

№ 7. 1642 г., мая 24. Из грамоты приказа Новгородской четверти пустозерскому воеводе Л. Н.
Радилову о наказании сибирских самоедов за набег на Пустозерский уезд

№ 8. 1643 г,, не позднее августа 2. Челобитные остяков Береэовского уезда с просьбой

№ 9. 1644 г., не ранее июня 4 — не позднее октября 25. Отписка тобольских воевод о
гра­беже самоедами хлебных запасов в Обдорске

№ 10. 1644 г., не ранее мая 21. Отписка тобольского воеводы кн. Г.С. Куракина в Моск­ву
о разбитом в Обской губе коче

№ 11. 1645 г., июль — не позднее августа 31. Отписка мангазейского воеводы кн. П. М.
Ухтомского в Москву о нападениях самоедов на русских людей

№ 12. 1651 г., не ранее февраля 5 — не позднее ноября 25. Отписка березовского воеводы
Я. Н. Лихарева в Москву о замене князца Поско Хулеева на других аманатов. 35

№ 13. 1652 г., не ранее февраля 8, Отписка береэовского воеводы Я. Н. Лихарева в
Москву о поимке аманатов из самоедов

№ 14. 1652 г.. мая 26. Челобитная аманата князца Пося Хулеева

№ 15. 1652 г., февраля 16. Челобитная остяков Обдорской волости с просьбой
об осво­бождении самоедских аманатов

№ 16. 1652 г., апреля 5. Грамота из Москвы в Березов об аманатах из
карачейских самоедов

№ 17.1652 г.. не ранее июня 15. Из докладной выписки Сибирского приказа о самоедских
аманатах Обдорской волости

JVe 18. 1656 г., не ранее декабря 26 — 1657 г., не позднее февраля 10. Отписка береэов­
ского воеводы С. А, Малова о разбитом в Обской губе коче
и посылке казаков в Надым

№ 19. 1657 г., марта 1. Грамота из Москвы березовскому воеводе И. М. Милюкову
о по­имке карачейских самоедов, подозреваемых в нападении на коч

№ 20. 1662 г., не ранее ноября 20 — 1663 г., не ранее июля 2.
Розыскное дело о подго­товке восстания остяками и самоедами Березовского уезда
под руководством князя Обдорской волости Ермака Мамрукова

Отписка тобольского воеводы И. А. Хилкова
березовскому воеводе А. П. Да­выдову

Сыск воеводы А.П. Данилова о подготовке
восстания остяками Березовского уезда

Отписка тобольского воеводы И.А. Хилкова мангазейскому воеводе Р.М. Павлову

Отписка енисейского воеводы И.И. Ржевского красноярскому воеводе А.В. Веригину

Отписка тобольского воеводы И.А. Хилкова в Березов с выговором А.П. Давыдову
за казнь остяков

№21. 1668г., не ранее февраля 13 – непозднее октября 7.
Отписка пустозерского воеводы И. Неелова в Березов воеводе кн. П.А. Гагарину о грабительских действиях
обдорского князя Гынды Моликова и карачейских самоедов

№ 22. 1679 г.. нюня 24. Грамота из Москвы береэовскому воеводе кн. В. М. Гагарину с
изложением нападения тундровых самоедов на Обдорский городок

Раздел II. Мангазейский морской ход

№ 23.1600 г., январь. Жалованная грамота царя Бориса Годунова жителям Двинского уез­да
о разрешении ходить на Таз и Енисей для добычи пушнины и свободной торгов­ли с самоедами

№ 24. Отписки тобольского воеводы кн. И, С. Куракина в Москву и грамоты из приказа
Казанского дворца в Тобольск о целесообразности использования водного пути
(Мангазе некого морского хода) из Поморья через волоки полуострова Ямал в Об­скую губу и Мангаэею

1616 г.. февраля 6. Отписка воеводы кн. И. С. Куракина в Москву о возможно­сти
прохода морем от Архангельска в Обскую губу и к устью Енисея
1616 г.. марта 22. Отписка воеводы кн. И. С. Куракина в Москву о попытках
европейских судов пройти к сибирским берегам



3. 1616 г., июня 25. Грамота из Москвы тобольским воеводам о запрещении исполь­зования
Мангазейского морского хода и возможности основания государевых остро­
гов в устье Енисея и вблизи Карской губы

4. 1616 г., ноября 17. Отписка воеводы кн. И. С. Куракина в Москву о загадочном
народе няромза, живущем на острове в устье р. Пясина

5. 1618 г., февраля 16. Грамота из Москвы тобольским воеводам с разрешением тор­говым
и промышленным людям снова использовать Мангазейский морской ход и за­прещением
им показывать пути в Сибирь иностранцам



1618 г., декабря 10. Грамота из Москвы тобольскому воеводе кн. И. С. Куракину
с указанием самому решить вопрос о путях в Сибирь через Северный Урал и Ямал
1619 г., июля 11. Отписка воеводы кн. И.С. Куракина в Москву с сообщением
1619 г., ноября 29. Грамота из Москвы тобольскому воеводе кн. И. С. Куракину


№ 25. 1620 г., апреля 24. Грамота из Москвы тобольским воеводам об учреждении застав
служилых людей на р. Собь и полуострове Ямал

№ 26. 1623 г., не ранее мая 15 — не позднее августа 31, Отписка тобольского воеводы
М. Годунова в Москву с известием о том, что в Обскую губу и устье Енисея пройти
вокруг полуострова Ямал нельзя, а также с описанием экспедиций по Мангаэейскому
морскому ходу до его запрещения

№ 27. 1624 г., не ранее нюня 7 — не позднее августа 31. Отписка тобольского воеводы кн.
Ю. Я. Сулешева в Москву о посылке сына боярского Я. Шульгина на полуостров
Ямал для основания острожка

№ 28. Отписки тобольского воеводы кн. А. А. Хованского в Москву о посылке в
1626 и 1627 г. служилых людей для основания острога
и заставы на полуостро­ве Ямал

1626 г., мая 31
1626 г., не ранее августа 13 — не позднее ноября 15
1627 г., не позднее июля 12

№ 29. 1627 г., не ранее сентября 1 — не позднее декабря 24. Отписка тобольских воевод
А. А. Хованского и И. В. Волынского о снаряжении 10 кочей для отправки в Мангазею
хлеба для казенной торговли

№ 30. 1628 г., не ранее сентября 1. — 1629 г., не позднее февраля 7, Отписка тобольских
воевод кн. А. Н. Трубецкого и И. В. Волынского в Москву о посылке служилых лю­дей
во главе с Д. Низовцевым на Ямал для построения острога

Ле 31. 1633 г., не позднее июня 23. Донос мангазейского воеводы А. Ф. Палицына
на то­варища по воеводству Г. И. Кокорева о том, что тот пытался найти
запрещенный Мангазейский морской ход

№ 32. 1643 г., не ранее ноября 26. Отписка тобольских воевод в Москву о строительстве кочей
в Тюмени и условиях плавания по Обской губе

№ 33. 1644 г,, январь. Расспросные речи тобольских и мангазейских служилых людей о
крушении кочей в Обской губе по пути в Мангаэею и
гибели дьяка Г. Г. Теряева

№ 34. Отписки тобольского воеводы кн. Г. С. Куракина в Москву о судьбе казенных и
частных кочей, направлявшихся летом 1644 г. в Мангазею

1644 г., не ранее ноября 30 — 1645 г, не позднее января 27
1645 г., не ранее марта 4 — не позднее мая 11
1645 г., не ранее мая 26 — не позднее августа 17

№ 35. 1647 г., не ранее июля 3 — не позднее ноября 4, Отписка березовского воеводы
М. С. Лодыженского в Москву о кормщиках в Мангаэею среди служилых людей Березова

№ 36. 1647 г., июля 3. Челобитная березовских служилых людей о том. что среди них
ма­ло кормщиков, знающих условия плавания по Обской губе в Мангазею

№ 37. 1647 г. не ранее июля 4 — не позднее ноября 14. Отписка березовского воеводы
М.С. Лодыженского в Москву об отмене подводной повинности
для остяков Березов­ского уезда

№ 38. 1662 г.. не ранее октября 29 — 1663 г., не позднее августа 31. Из приходных книг
Мангазеи о количестве хлебных запасов, доставленных на кочах из Тобольска в 1662
и 1663 г

№ 39. 1667 г., не ранее мая — не позднее августа 31. Отписка тобольского воеводы
П.И. Годунова в Москву о разрешении прекратить поставки продовольствия в Мангазею
через Обскую губу

Раздел III. Город Мангазея

№ 40. 1608 г., март. Из памяти приказа Казанского дворца новому мангазейскому
воево­де И, Ю. Нелединскому о проведении сыска по изветам прежнего воеводы
Д. В.Жеребцова

№ 41. 1625—1626 г. Городовой список Мангазеи. Мангазейской город.

№ 42. 1626—1627 г, Росписной список города Мангазеи

№ 43. 1629 г., не ранее марта 2 — не позднее июля 17, Отписка архиепископа Сибирского
и Тобольского Макария об освящении Успенской церкви в Мангазее.

№ 44. Описание воеводского двора в посадской части Мангазеи

1639 г., сентябрь. Отписка воеводы кн. Н. М. Борятинского в Москву

2. 1639 г., сентября 9. — Челобитная дьяка Б. Обобурова

Описание воеводского двора

4. 1641 г., феврали 27. Грамота из Москвы в Мангазею дьяку Б. Обобурову
№ 45. Документы о попытках строительства в Мангазее нового гостиного двора

1644 г.. не ранее июля. Отписка в Москву мангазейских таможенных голов
И. Толстоухова и С, Осолихина
1644 г., июль. Челобитная жителей Туруханского зимовья, а также находивших­ся
там торговых и промышленных людей

№ 46.1644 г., июля 15, Отписка воеводы П. М. Ухтомского в Москву о ремонте городо­вых стен
и казенных построек после пожара

№ 47. 1645 г., не ранее августа 21 — 1646 г., не позднее октября 13. Отписка воеводы кн.
П. М. Ухтомского в Москву о малочисленности служилых людей в Мангазее и от­сутствии
денег в местной казне

№ 48. 1647 г., не ранее августа 31 1648 г,, не позднее февраля 22. Челобитная
мангазейского стрельца М. Маркова с просьбой о пожаловании за службу

.№ 49. 1649 г., марта 5. Грамота в Мангаэею воеводе Ф. И. Байкову о ремонте городовых
стен и построении воеводского двора, тюрьмы и амбаров

№ 50. 1652 г., января 25. Челобитная жителей Мангазеи о состоянии городских церквей 156

№ 51. Переписка между воеводой И. С. Корсаковым и Сибирским приказом о строительстве
в Мангазее новой съезжей избы

1. 1651 г., не ранее сентября 1 — 1652 г., не позднее августа 20 Отписка И. С. Корсакова
в Москву

2. 1652 г,, августа 31. Ответ на отписку И. С. Корсакова из Сибирского приказа

Комментарии

Воеводы г. Березова (1593—1701 гг.)

Воеводы г. Мангазеи (1601—1672 г.)

Указатель имен

Система мер, денежно-счетная система и хронология в XVII веке

Терминологический словарь

Список сокращений

To view the link Register
Издания ''Северной Археологии''
To view the link Register
Уже во время русской колонизации Сибири в арктической сибирской тундре образовался племеной союз ненцев - Надымский городок.
Он служил центром союзу ненцев - Большой Карачее (ненецкий род Харючи).
Кардаш О. В. Надымский городок в конце XVI - первой трети XVIII вв. История и материальная культура. - Екатеринбург-Нефтеюганск: изд-во «Магеллан», 2009. – 360 с.
To view the link Register
Буквально десять минут назад видел фильм об этом на канале History. Фильм сняли французы и бельгийцы. Исторические данные от русских историков включая Е. Вершинина, который много сделал для изучения истории Урала и Сибири. Много архивных документов опубликованы им впервые.
-Добавлено-Е. Мартынова - Этническая история коренного населения реки Надым
To view the link Register
Квашнин Ю. - Названия родов в ненецкой топонимии
To view the link Register

[Laszlo]

А. Плигузов в книге 1993 г. о самоедах описал поход 1483 гг. на Югру. Упоминание о этом походе сохранилось в вычгодско-вымской, вологодско-пермской, холмогорской и устюжской летописях. Русское войско возглавлял Иван Иванович Салтык Травин. Он пришел с Москвы на Вологду, а Вологды до Устюга. Около Устюга он соединился с силами Семена Федоровича Курбского которые составляли устюжане и жители Перми Великой. 9 мая дружина вышла из Усюга. 29 июля эти войска разбили манси на Пелыме около впадения этой реки в Тавду. Асыка и Юмшан бежали с поля боя. Дружина двигалась по Тавде и Тоболу. В нижнем течении Тобола и среднем течении Иртыша русские повоевали Сибирскую землю, оставив непрокосновеными территории Тюмменского ханства. После этого войско спустились на реку Обь. В Югорской земле русские захватили князя Молдана и двух сыновей князя Екмычея. 1 октября войско вернулось в Устюг. То что Тюменское ханство оказалось нетронутым объясняется союзом Ивана III и хана Ибрагима (Ибака). Ибак как и ногайцы Ямгурчи были союзниками русских. Противниками Ибрагима были Тайбугины Мар и его сын Адер (Айдер). Весной 1484 г. в Усть-Вым прибыли послы от пелымских манси. Посольство прибыло от Юмшана - шурин Юмшана Юрга и сотник Анфим. В Москву прибыл князь Пыткей от земель Кодских и Югорских. В декабре 1484 г. Пыткей, Молдан и сыновья Екмычея с епископом Филофеем вернулись в Усть-Вым. 31 декабря 1484 г. был заключен мир. С русской стороны участие в шертовании приняли вымские князья Петр и Федор, вычегодский сотник Алексей Казак, слуга Филофея Леваш, вымский сотник Корос Устинов, вычегодский сотник Сидор Онкудинов. За манси и хантов шертовали князья Молдан, Пыткей, Пынзей, один из сыновей Екмычея. Екмычей владел землей на Нижней Оби. Югорские и пелымские князья не желали поручиться за князя Ляба. Филофей после заключения мира выдал манси заложника - Сонту сына князя Екмычея. Приобские князья были до февраля 1485 г. были задержаны Филофеем. 18 августа 1485 г. на Усть-Вым прибыл Юмшан, его тесть Калба и Ломотко. В октябре 1481 г. их принял Иван III и именно с этого времени манси стали данниками Русского государства. Еще одним последствием похода было составление сказания О человецех незнаемых в Восточной стороне. В этом сказании реальные факты перемежовывались с вымыслами, но были первым историческим сочинением подробно говорящих о самоедах.
Более подробно в Плигузов А.И. Текст-кентавр о сибирских самоедах. — М.; Ньютонвилль: Oriental Research Partners, 1993. — 160 с.

[Laszlo]

Относительно самоедов-ненцев, то одним из самых известных их вождей был Пось Хулеев нападающий на русских на торговых путях. Он был вождем который который консолидировал арктических тундровых кочевников и истинным творцом вождества Большой Карачеи. Пось Хулеев нападал на острога и сибирские торговые пути. Русские и ханты жаловались на его юрацкую самоядь центральным властям. Маулка и Игонка (сыновья Пося Хулеева)продолжили традиции отца (нападения на остроги и торговые пути). Когда Пось Хулеев оказался в плену у русских, то тогда ненцы прекратили поставлять меха хантам зависимым от Русского государства. Ханты были посредниками в торговле мехами и конфликты между русскими и ненцами негативно отображались на их бизнесе. Большая Карачея пришла в упадок только в XVIII в., когда был уничтожен Надымский городок. Чтобы умерить активность ненцев русские отвечали походами и ввели на севере систему заложников-аманатов. Также русские давали отпор ненцам при обороне острогов. Ненцы нападали на Березовский, Пустозерский и Мангазейский уезды. Ненцы даже нападали на Обдорск. Страдали от ненецких набегов коми в Сибири и обдорские ханты. Война с ненцами в XVII в. велась с переменым успехом.
Более подробно в статье Е. Вершинин - НАДЫМСКИЙ ГОРОДОК В XVII ВЕКЕ И РУССКОЕ ОСВОЕНИЕ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ СИБИРИ
(по материалам письменных источников)
To view the link Register
Пётр Андреевич Словцов - История Сибири
To view the link Register
Войны сибирских хантов с самоедами

Spoiler (expand)

УГОРСКО-САМОДИЙСКИЕ СТОЛКНОВЕНИЯ

В ненецком фольклоре ханты, как правило, не выступают в образе врагов (в отличие, например, от тунгусов или зы- рян). В хантыйских и мансийских сказаниях, напротив, ненцы нередко предстают в качестве противоборствующей стороны. Между тем исторически не ненцы теснили угров с занимае- мых территорий, а наоборот, ханты и манси осваивали северо- таежные приобские области: Ляпин, Войкар, Сыню, Куноват, Полуй, прежде населенные самоядью (в героических сказани- ях хантов южным рубежом самоедской страны называется о-в Конавыт на Оби [Патканов, 1891а. С. 8]). Поэтому на- беги ненцев имели подчас не наступательный характер, а мо- тивировались местью захватчикам.

Например, на Вахе, где ханты относительно недавно (в 17-18 вв.) потеснили самодийцев, особенно свежи предания о самоедских нашествиях. По легенде, записанной М. Б. Ша- тиловым, самоеды приходили с войной во времена, когда еще

100

<водились дикие олени> [Шатилов, 1929. С.2].По данным Г. Старцева, в начале 20 в. на Вахе здравствовало четвертое колено легендарных братьев-богатырей, отразивших в битве на устье р. Сабун последнее нашествиеерган ях- самоедов, бывших некогда туземцами Ваха [Старцев, 1928. С. 131]. Село Ларьятское (административный центр Ваховского края) расположилось на месте бывшего самоедского кладбища [Дмит- риев-Садовников, 1916. С. 2]. Стоит ли удивляться тому, что у местных жителей до сих пор на устах притча-диалог <стари- ков-ненцев и стариков-хантов>: первые утверждают с угро- зой, что это их земля, а вторые наказывают молодежи не ездить к ненцам во избежание сведения счетов [см. Кулем- зин, Лукина, 1978. С. 30].

На противоположной (западной) окраине угорского мира, у манси Конды, распространены более смутные предания о нашествиях самоедов, появлявшихся с севера на берестяных лодках. В одних случаях они пробирались на Конду, спуска- ясь с вершины р. Тап, в других, входя из Иртыша в устье Конды, где в старые времена находился укрепленный городок (возможно, Карыпоспат, крепость легендарного <кровавого бо- гатыря, старика Нангхуша> [Патканов, 1891б. С. 76, 91]), построенный для обороны от самоедов. Некие <свирепые ди- кари-людоеды> однажды спустились на тех же берестяных лодках по р. Пелым и, напав на Вотму, перебили всех ее жителей [Матвеев, 1976. С. 61].

<Своими набегами самоеды тревожили в пределах То- больского округа всю область Нижнего Иртыша до Демьянки и область Конды, причем в последний край они спускались на ладьях по р. Тап, впадающей в Конду. У жителей Кондинско- го края они более известны под названием Тавдинского наро- да' -Тавда-jаx>[Патканов, 1891б. С. 105]. Последнее при- мечательно тем, что р. Тавда находится не к северу от Конды, а к западу, по направлению к Уралу, в горных тундрах кото- рого еще в конце 19 в. кочевали самоеды родов Хатанзиевых и Варцаповых [Глушков, 1900. С. 26]. П. П. Инфантьеву в 1892 г. жителя Пачерах-пауля рассказали легенду о двух бо- гатырях, воевавших с самоедами (людьми на берестяных лод- ках), и уверяли, <что еще недавно в вершинах Конды, где ныне никто не живет, встречаются сгнившие постройки, постро- енные будто бы самоедами> [1910. С. 135, 136].

У северных манси мотивы войн с самоедами настолько традиционны, что запечатлены в названиях местностей. По

101

одному из преданий, <шли на манси войной великаны-самое- ды. Поднялись они на одну из вершин в верховьях Печоры и увидели невдалеке страшного в своем гневеТагт-толях-ял- пынг-нёр-ойку. Это Святой-старик-Урал-в-вершине-Сосьвы. Испугался самоедский вождь-шаман и в страхе бросил свой бубен. Упал бубен и стал горой Койп. А сами великаны ока- менели и превратились в каменные столбы>, которые до сих пор называютерн-пупыгыт(ненецкими идолами) [Матвеев, 1976. С. 60, 159].

О войнах сынских хантов с ненцами свидетельствуют и топонимы: название урочища у юрт Хорпынгорт,Еран ёх вилим,означает <Место битвы с ненцами>,Ляль кертын(у юрт Тиль-тим) - <Война назад вернулась> (т. е. закончи- лась). По рассказам куноватских хантов, их предки завоевали эти земли, прогнав народур ёх(ненцев) на север.

На землях питлярских хантов, по легенде, прежде жили сорт ях(народ Щуки). От них осталось кладбище, глиняные черепки, обломки оленных загородей. Среди жителей Ляпина тоже известны люди Щуки, манси рода Сайнаховых, духом- покровителем которых былСорт ойка(Щука-старик) [Чер- нецов, 1947. С. 162, 172]. Соседи считают Сайнаховых ернколен махум- людьми из ненецких чумов [Соколова, 1970. С. 121].

По всей Сургутской Оби (на Пиме, Тромъегане, Агане, Салыме, Б. и М. Юганах) распространены предания о былых нашествиях северных кочевникор. При этом среди них разли- чаютсяехран ях (ерган ях, ерганхо,ярган хо, яран)- лес- ные ненцы иавус ёх (ахус ях, явус ёх, овус ёх)- северные люди <в красивых кисах и малицах, приходившие издалека за оленями и женщинами> и <не едящие щуку>. Последнее, ви- димо, и дало основание обским уграм считать их <народом Щуки>, т. е. почитающимСорт ойкуилиСорт икикак табуированного духа-покровителя (тромъеганские ханты счи- таютСорт Ох- Щучью Голову - главным духом ненцев).

Несмотря на путаницу во мнениях самих хантов, усматри- вающих вавус ёхто селькупов, то собственных северных соплеменников, речь, очевидно, идет о тундровых ненцах, действительно не употребляющих в пищу щуку, носящих глу- хую меховую одежду и способных совершать невероятно про- тяженные рейды на оленных упряжках. Даже в самой южной хантыйской провинции, на Демьянке, существуют легенды о нашествиях самоедов: по одной из них, остяцкий богатырь

102

Салхан <убил самоедского князя, осаждавшего остяцкий го- родок на мысу Каттида ванда> неподалеку от дер. Готиловой Демьянской волости [Патканов, 18916. С. 99].

Движение хантов и манси в северные и восточные земли из средне- и южно-таежного Зауралья имело, наряду с други- ми следствиями, эколого-экономический кризис, вызвавший становление крупностадного оленеводства у ненцев [см. Го- ловнев, 1993а. С. 87-100]. При этом в период нарастания кризиса (до 17-18 вв.) угорская промысловая культура, ос- нованная на индивидуальных и <пассивных> (засечных) спо- собах охоты, а также высокотехнологичном рыболовстве, одер- живала верх над самодийской, опиравшейся на потерявшие прежнюю эффективность (вследствие сокращения промысло- вой фауны) загонные методы охоты. По-видимому, и военное искусство угров, имевших давние связи со степным миром, выгодно отличалось от <провинциального> северосамодииского.

Неизвестно, чем бы закончилось <триумфальное шествие> обских угров по землям самоедов, если бы последние не со- здали новую культуру крупностадного оленеводства, и в хо- зяйственном (по уровню самообеспеченности), и в военном (по уровню маневренности) отношениях превосходящую все прежние. Отныне ханты и манси оказались для ненцев не источником военной угрозы, а удобным объектом поживы. Ненцы и впоследствии не препятствовали расселению про- мысловиков-угров, поддерживая при этом свое верховенство, выражавшееся в набегах, захвате оленей и женщин (облада- ние теми и другими - признак власти).

Уграм подобные рейды приносили немало хлопот и по- терь, что со временем привело к складыванию фольклорного образа ненца-врага. Ненцы часто брали жен в хантыйских селениях, тогда как обратное сочетание браков было редкостью (знак нормативного превосходства ненцев). Многие ханты стали пастухами у состоятельных ненцев-оленеводов (не случайно ненецкое название хантовхабиозначает 'работник'); впослед- ствии оненечившиеся ханты образовали тундровые роды Са- линдер, Неркыгы, Нядангы, Пандо, Поронгуй, Тибичи, Лар. Уступая нормативно-культурные приоритеты, ханты тем не менее основательно <врастали> в землю, тогда как их сопер- ники были связаны с кочующими стадами оленей. В северной тайге сложилась двойственная межэтническая система собствен- ности: хантыйская - на промысловые угодья, ненецкая - на оленеводческие пастбища.

103

Усиливающееся русское влияние все более подчиняло осед- лых промысловиков, тогда как оленеводы сохраняли самодос- таточность в хозяйственном смысле и относительную неуязви- мость в военно-политическом. Со временем <промысловик> и <оленевод> стали символами понятий покорившегося и непо- корного. Особенно отчетливо это выразилось в различном отношении туземцев к христианству (точнее христианизации).

Ненцы и обдорские ханты-оленеводы открыто нападали на крестившихся туземцев. В 1718 г. князец Ляпинской во- лости Семен подал прошение о дозволении ему переселиться в Тобольск подальше от свирепствующих северных соседей: <при- езжали... в Ляпинскую волость низовская воровская самоядь, а с ними был Гындин сын Микишка, по научению брата сво- его, обдорского князя Тайши Гындина, и побили в той волос- ти ясашных остяков, а двух человек убили до смерти и над теми убиенными надругалися, груди спороли и тайные уды отрезали и клали им в уста> [Памятники..., 1885. С. 181- 182].

В 1720-х годах, как сообщает Н. А. Абрамов, <самоеды убивали крещеных и, по древнему своему обычаю, вырезыва- ли их сердца и ели>. Куноватский князь Игорь Данилов доно- сил Березовскому воеводе полковнику Андрею Инглису, что и в прошлые годы и ныне обдорские самоеды Терева и Кель- та Сынгуруевы, Кельта Пунзумин и Гайча Хапуев со многи- ми другими грабили и убивали новокрещеных куноватских остяков. Вскоре на ту же Куноватскую волость совершила набег самоедская орда (числом более 120 человек) под пред- водительством Ванюты Молдева, угнали 700 оленей и убежа- ли к берегам Ледовитого Моря. В том же 1722 г, ненцы Нарта и Питича с 130 единоплеменниками приезжали в Ля- пинскую волость к князцу Семену Матвееву (тому, вероятно, что просился в Тобольск), вокруг городка развели огонь, ог- рабили церковь и всех жителей, убили несколько остяков и варварски изувечили трупы. Отсюда эти ненцы отправились по р. Ляпину, расправлялись по дороге с новокрещеными ос- тяками, отбирали у них кресты, привязывали эти кресты к концам хореев и понужали ими упряжных оленей. Иконы же, привязав за веревку, волочили за нартами по земле. Заодно <награбили много имущества и 500 оленей угнали>.

В те же годы <народный злодей> (так он поименован в делах Березовской воеводской канцелярии) Пунзы Тыровов и другие <аню-карачейские самоеды> приезжали в Подгород-

104

ную волость, убили князя Никифора Еурова, <во многих мес- тах копьями изранили и над телом делали поругания>. Вслед за тем они отправились в Куноватскую волость, ограбили На- грачевские и Жижимковские юрты, убили нескольких остяков <с обычными поруганиями и варварством>. В 1748 г. бере- зовские ненцы во главе с Евой Ледовым убили хантыйского князца Никифора Чурова и <грудь вспороли и прочие непот- ребности чинили>. В 40-х годах 18 в. старшина Карачейского рода Тынжа Енисеев <взбунтовал> около 200 своих сороди- чей [Абрамов, 1857. С. 351-352; Потанин, 1866. С. 25- 26; Миненко, 1975. С. 292-293].

Русские власти отвечали не менее решительными действи- ями: <народный злодей> Пунзы Тыровов и его сообщник Немда Юмин были повешены на столбах в Обдорском городке, их сподвижники Харка Лявов и Обындя Хапуев - в Казымс- ком и Аяпинском городках. Тут же на столбах были прибиты надписи с подробным перечнем преступлении повешенных. Толмачи публично оглашали содержание надписей в назида- ние собравшимся самоедам. Филофей Лещинский лично хло- потал о защите остяков от самоедов. По предписанию от 19 июня 1725 г. березовскому воеводе надлежало охранять ос- тяцкие волости, в связи с чем по всей Березовской округе были разосланы казаки с огнестрельным оружием. В Березов были доставлены три заложника-самоеда из числа <лучших людей>. <После сего набеги прекратились> [Абрамов, 1857. С. 352].

Средневековые ужасы перечислены здесь не для того, чтобы у читателя просто встали волосы дыбом. Речь идет о крайних формах жестокости по отношению к своим же соплеменникам, причем по большей части к <лучшему> их сословию. По- видимому, за <поруганиями над телом>, <рассечением груди> и другим <варварством> следует видеть не патологическое зверство, а военные традиции. Иными словами, христианиза- ция была воспринята самоедами и остяками-оленеводами как обычная война, предполагающая беспощадность и ритуализо- ванные действия по отношению к неверным - нелюдям (между некрещеными и крещеными хантами прервались даже брачные связи). Противоборствующими сторонами в этой войне вы- ступали русские и оленеводы (а основном самоеды), а но- вокрещенцы-промысловики оказались в стане первых. Неуди- вительно, что и по завершении (смягчении) противостояния русские власти всячески препятствовали передаче администра-

105

тивных полномочий самоедским старшинам, охотно поддержи- вая заблаговременно крестившихся хантыйских князей.

ПОКОРЕНИЕ ТУНДРЫ (ненцы)

Стремительно сложившаяся культура оленеводов-кочевни- ков была плодом напряжения и борьбы. Поэтому с первых дней своего существования она несла в себе заряд агрессии. Это не означает, что ненуа 17-18 вв. следует представлять как обозленного мстителя. Напротив, первые же удачи сооб- щества кочевников в обеспечении своей независимости и власти сформировали тот психологический облик рассудительного, уверенного в своих силах тундровика, которым пестрят днев- ники путешественников прошлых столетий.

И все же новая культура требовала <движения дальше>, которое по-своему выразилось в росте народонаселения и чис- ленности оленьих стад, а также завоеваниях. Если в верти- кальном (географически) отношении расширение пространст- ва кочевий ямальских оленеводов было в значительной мере обусловлено экологическими причинами (следованием по пу- тям сезонных передвижений оленей), то их широтное продви- жение, причем почти исключительно на восток, предопределя- лось все теми же политическими мотивами (В. И. Васильев обычно делал акцент на факторе расширения пастбищных уго- дий [1977. С. 125], что по-своему справедливо).

Продвинувшись на север, вернее, расширив область се- зонных перекочевок до побережья Арктики, ненцы ступили на земли легендарного народасихиртя.В 1929 г. представители рода Вэнга, живущие на самом севере Ямала, уверяли В. Н. Чернецова, что их предки появились здесь сравнительно не- давно, <5-6 поколений тому назад> [Чернецов, 1935а. С. 125].

В течение ряда лет, будучи у ненцев различных районов Ямала, Гыдана, Полярного Урала, я не упускал случая под- робнее расспросить осихиртяи их взаимоотношениях с ненца- ми. Некоторые фольклорные сюжеты были записаны в двух, трех и более вариантах, но среди них нет ни одного, прямо повествующего о войне ненцевс сихиртя.Таинственный на- род исчез, <ушел в сопки>. Иногда ненцы заговаривают о замечательном военном искусствесихиртя,однако искусство это состоит не в ратной доблести, а в способности обращаться невидимыми и скрываться от завороженных преследователей.

106

Скорее всего, избегая столкновений с ненцами,сихиртядей- ствительно <прятались в сопки>, <уходили под землю>, и в конце концов <неслышно> растворились в ненецкой среде.

В одной из легенд (<Няхар' Сихиртя>, сказитель П. Худи, Ямал, 1990 г.) героем, восстанавливающим разрушенный бо- гом подземельяНгамиропорядок> нарядус сихиртя,оказы- вается человекобог Мандо-мянг [см. Golovnev, 1992]. Первая часть имени указывает на его принадлежность кмандо (ман- то, манту)- народу, причисляемому обычно к энцам, на- селявшему Гыданский полуостров до прихода ненцев. По-ви- димому, не случайно в одном фольклорном сюжете объедине- ны персонажи двух территорий, на которые почти одновре- менно обрушилась экспансия ненцев-оленеводов.

По предположению Л. С. Берга, в конце 16 в. энцы рода монгкаси населяли обширные земли правобережья нижней Оби [Берг, 1945. С. 258], в 20-м в. горстка энцев (менее ста человек) сохранилась лишь в районе устья Енисея. За четыре столетия все пространство от Оби до Енисея было подчинено ненцами (в енисейском варианте <юраками>). В течение этого времени они настолько освоились в новых территориальных владениях, что совершали глубокие рейды в области приени- сейской тайги, тревожа своими набегами кетов [Финдейзен, 1929. С. 131]. Одним из распространенных батальных сюже- тов в фольклоре таймырских нганасан являются столкновения с юраками. При этом культивируется герой-одиночка, побеж- дающий и изгоняющий пришельцев. Например, вдюромыо Торуде (Чимихоти'е) описывается герой, который с детства Проявлял необыкновенную силу, отличался драчливостью (<как хорво время гона>) и отсутствием двух передних Зубов, за что звался <Щербатый>. В мирное время он охотился на ди- ких оленей, но при появлении врагов (юраков) становился воином [Симченко, 1976. С. 188].

Судя по тому, что для Щербатого повоевать с юраками было обычным делом, ненцы давно и часто беспокоили тай- мырских соседей. В фольклоре самих ненцев образ нганасан- ского шамана-воинатавы (тавысо мидерта)фигурирует столь же часто, как и имена двух других приенисейских народов мантуитунго (тунгос- эвенки,). При этом, еслиманту иногда удостаиваются положительных ролей, тотавыи, осо- бенно,тунго- сугубо враждебных.

По архивным данным, первые ненцы объявились в Ман- газейском уезде и на Енисее к середине 17 в. (около 1636 г.)

107

[Долгих, 1960. С. 120, 136]. По-видимому, это было связано с попыткой березовской администрации захватить несколько самоедов Карачейского рода в аманаты (заложники - для принуждения сородичей платить ясак). В ответ <самоеды, кочевные людишки, разбрелись врозь в Мангазею и на Ени- сей и в Пясиду и в иные сторонние реки>. А там, <с манга- зейскими... уездными людьми о леших промыслах почали у них быть меж себя драки большие, и друг друга побивают до смерти> [Бахрушин, 1925. С. 85-86].

В. И. Васильев предполагает возможность трех зна- чительных столкновений наступавших с Оби ненцев и отступавших к Енисею энцев. Первое произошло в низовьях Оби или Таза (тогда отряд ненцев возглавлял Сехор из рода Ябтонгэ), второе - на Енисее у мыса Лескино (после чего на карте, составленной С. У. Ремезовым, в пространстве между Тазом и Енисеем появилась надпись <юратская земля немирная>). Третьим было сражение на оз. Туручедо на правом берегу Енисея в 80 км от современного пос. Потапово [1975. 113-139].

Если даты первых двух можно условно поместить в про- странстве 17-18 вв., то бой у Туручедо В. И. Васильев точно датирует зимой 1849-1850 гг. Основанием тому слу- жит резкое изменение состава туземцев, приписанных к хле- бозапасному магазину Плахино: до 1850 г. в списках преоб- ладали енисейские группы, после - юраки. По его заключе- нию, <причину военного конфликта в низовьях Енисея следу- ет видеть в территориальных притязаниях ненецкой группи- ровки, состоявшей из представителей родов, принадлежавших к Обдорской волости, на землю (в первую очередь, пастбищ- ные угодья) на правом берегу реки>. Согласно некоторым вариантам фольклорного предания, в сражении при оз. Туру- чедо на стороне энцев принимали участие и эвенки [1977. С. 125-126].

Мне, в бытность мою на Таймыре в составе исследова- тельской группы под началом В. И. Васильева в 1977-1978 годах, доводилось читать только что опубликованную статью руководителя экспедиции [1977] и слышать комментарии к ней энцев пос. Прилуки (по их собственному убеждению, прямых потомков участников <великой битвы>). Пожалуй, никогда с тех пор я не наблюдал столь непосредственного переживания людьми исторического события более чем сто- летней давности. Старик Куприян А. Болин, делая взмах ру-

108

кой в сторону расположенного неподалеку оз. Туручедо, на- ступал на Васильева и уверял его, что крови было по колено, что его предок Кодэо своими выстрелами из лука в толпе врагов дороги прокладывал, а они (он делал взмах в сторону стоявшего в трех шагах старика Николая С. Пальчина) под- няли крик, за что их и прозвали <Тёр>.

Для них, <последних изманту>,бой у Туручедо превра- тился в нечто вроде великого потопа, в котором они сумели спастись, от которого берут начало их родовые имена (хотя в действительности они появились раньше) и вообще вся исто- рия современных энцев. Они, кстати, поправили Васильева, сказав, что энцы, эвенки и нганасаны (<курившие железные трубки>) - все люди таймырской тундры выступили в ту весну против юраков.

Многое понятно в истории сражения на оз. Туручедо. Не ясно только, кто победил. То ли, как полагает Куприян Бо- лин, одолели энцы, то ли, как считает потомок юраков П. А. Комаров (из рода Ненянг), близки были к победе юраки, и энцы первыми запросили мира [Васильев, 1977. С. 124], то ли, как рассказал в своем повествовании П. Болин, стороны заключили мир (притом, что юраки потерпели поражение) [см. Долгих, 1961. С. 89-96; Хомич, 1966. С. 144-146]. Во всяком случае энцы и ненцы живут с тех пор бок о бок в низовьях Енисея.

Ненцы не любят рассказывать о поражениях. Герои их легенд всегда побеждают, даже если им для этого приходится восстать из мертвых. К побежденным они великодушны, в образаххаби(хантов и манси),сихиртя, мантунет ничего зловещего, хотя они и выступают реальными противниками ненцев. Зато портреты непокорившихсятунго, тавы,санэр рисуются в основном черными красками. В мифах ненцы одо- левают и их, но самый главный враг (его сердце, голова, седь- мая часть сердца, искра из головы) неизменно остается жив и обещает напоследок <когда-нибудь вернутьсяи отомстить>.

КНЯЖЕСКИЕ УСОБИЦЫ (обские угры)

Было время, когда предки хантов и манси не коротали век в пределах своих таежных угодий, а совершали невероятные по протяженности походы. Наверное, памятником той эпохи и является мифологический образМир-сусне-хума (Сорни хума,

109

Пайрахт'а, Алъвали, Посты-янг ики)- всадника, объез- жающего и осматривающего землю. В героическом сказании о богатыре Сонгхуше говорится:

На семь концов земли сватать косатых девиц за хороший выкуп он

ходил.

После его походов во многие страны, на священной, опущенной Богом,

земле

Едва осталась площадь суши и воды (им неизведанная).

С семи концов земли он взял в жены семь девиц.

[Патканов, 1891а. С. И].

Дороги в средние века как будто не были короче. Однако связи между различными областями западносибирской тайги оказывались прочнее, чем сейчас. К примеру, в 1683 г. про- шел слух, что тымские остяки хотят идти <побивать на смерть> обдорских остяков [Долгих, 1960. С. 83] (в современных из- мерениях это означает, что селькупы Томской области наме- рены выяснить отношения с хантами Ямало-Ненецкого окру- га, минуя границы Тюменской области и территорию Ханты- Мансийского округа; для жителя теперешней Западной Сиби- ри очевидна абсурдность подобной затеи). При этом повод к далекому странствию мог не относиться к кругу <насущных потребностей>. По заключению Н. А. Абрамова, войны между остяцкими княжествами были, <между прочим, из-за разных оскорблений, из видов корысти, а нередко из-за красивых женщин и девиц> [1857. С. 330]. Представляя протяжен- ность походов угорских богатырей за невестами, невольно за- думываешься: неужели в не столь отдаленных селениях жен- щины были менее привлекательны? Или князья были озабо- чены необходимостью избегать кровосмешения? Или уже тог- да женские прелести росли в цене соответственно затрачен- ным в их достижении усилиям?

Оказывается, подобные мысли время от времени одолева- ли и самих богатырей. По легенде, собравшийся на войну герой, выезжая из своего городка, встретил толпу девиц. За- глядевшись на них, он впал в размышления о том, как <в сущности безрассудао вести своих воинов на погибельную войну ('в пасть мамонтов'), чтобы добыть себе невесту, когда перед ним целая толпа красивых девиц. Впрочем, его размышления не были продолжительны. Брат его пристыдил в малодушии, и он, покрыв лицо свое платком (признак стыда), погнал оле- ней вперед> [Патканов, 1891а. С. 51].

По записанной С. Шульгиным легенде, живший в город- ке Индере (Эмдере) на р. Ендырь богатырь Севенхой-Ветен-

110

хой, отправившись за дочерью князя Худема в городок Кар- поспан (Кары-поспат) на Конде, проехал на оленьих нартах вдоль Оби, Иртыша и Конды, прежде чем за Кондинским сором, по левую руку, увидел обнесенный деревянной стеной городок Карпоспан. В это же время защитники городка, три сына князя Худема, <уехали на полдень, куда улетают птицы осенью и вернулись на трех крылатых конях с женами> [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 12-16].

Символика долгих дорог выражается и в том, что путь эмдерскому богатырю (в варианте, записанном С. К. Патка- новым) указывает птица - обернувшаяся филином княжна, призвавшая <выбранного из среды 80 мужей с оленьими но- гами, с опущенными косами, косатого Яга> снарядиться в до- рогу <на военную ногу и на сватовскую ногу> [1891а. С. 57- 58].

Ничуть не умаляя роли женщин в развязывании малых и больших войн, замечу лишь, что в угорских героических ска- заниях они выступают не столько в качестве действующих лиц, сколько в значении символа земли, богатства и власти. По заключению С. К. Патканова, в остяцких <сказаниях и былинах мы нигде не встречаем войн из-за захвата земель> [1891а. С. 23] (в одном из записанных им преданий об этом все же идет речь: <Брат, зачем спят так долго мужи, идущие завоевывать богатые рыбой угодья чужой земли> [Раtkаnоv, 1900. S. 20]). Впрочем, походы за женщинами и являются <идеологической формой> борьбы за территориальную власть. Иначе говоря, тот, кто в силах <взять> (сосватать, захватить, похитить) женщину, оказывается властелином земли и своей собственной, и той, к которой принадлежит избранница. Не удивительно, что в эпосе (как и в обрядовой символике) свадьба и война неразделимы. Нет лучшего способа выразить могу- щество князя Сонгхуша, чем сказать: <С семи концов земли он взял в жены семь девиц>.

Нечто подобное прослеживается и в жажде завоевателей угонять оленьи стада. Правда, в этом случае мотив <облада- ния главными богатствами> дополнялся тактическими сообра- жениями - угон стада лишал противника маневренности (по- просту возможности преследования). Как бы то ни было, не пушнина и иные драгоценности, не укрепленные городки и богатые промысловые угодья, а именно женщины и(или) оле- ни выступали основной целью военных набегов.

111

Не только для установления власти, но и ее поддержания считалось необходимым <угонять оленей и забирать девок> (по выражению хантов р. Сыня). У хантов Войкара, Сыни, Куновата, Казыма, манси Северной Сосьвы и Ляпина рас- пространены предания о частых набегах на их землихорынг ёх (хурун ёх)- 'народа городков' (имеются в виду славные своей воинственностью ханты Кодских городков). Известно, что все эти области (городки Куноват, Илчма, Ляпин, Мун- кос, Юил и Березов) некогда относились к ведению Кодского князя Лугуя [см. Миллер, 1937. С. 267]. Их-то по большей части и навещали кодские воины.

Были ли эти походы подобием старорусского княжеского полюдья, как полагает Ю. М. Кобищанов [1992. С. 119- 124], или они представляли собой усобицы больших и малень- ких вождей (когда дань не собирается, а отбирается), судить сложно. Очевидно лишь, что существовала зависимость севе- роугорских провинций от Коды, выражавшаяся в <привычке> к набегамхорынг ёх.И не только в ней.

Кода, наряду с соседним Белогорьем, выступала обще- угорским культовым центром [см. Новицкий> 1884. С. 56- 59]. По рассказам северных угров,хурун ёхприходили в их земли не только воевать, но и торговать лодками, ремеслен- ными изделиями. И сами северные богатыри наносили ответ- ные визиты в знаменитые городки. Судя по преданиям, враж- да схурун ёхне препятствовала заключению с ними браков (которые, быть может, считались даже престижными). Вот как сложились отношения с воинственными 'людьми город- ков' у жителей Горной Оби:

ЛюдиХутли ёх(ветвь рода Кельчиных) узнали от шамана, что на них идут войнойхурын ёх.Они устроилипоры(жертвоприноше- ние), на котором шаман сказал:<Хурын ёхуже близко. Но у нас людей много, бояться нечего, и караул выставлять не надо>. Все легли спать, а дозорными оставили девочку и только что просватанную де- вушку(мень нэ).Среди ночи на лодках подошлихурын ёх,слышно как они кричат, будто утки:Кока-вуй-юв.Девочка говорит девушке: <Пойдем, разбудим наших людей!> Та отвечает: <Нет, это утки кри- чат>,- она услышала, как вождьхурын ёхсказал:Урты окшам коннам нэ мане(В красном платье женщина моей будет) - и захо- тела стать его женой. Воины напали на спящих и всех перебили. Только один мужик спасся, потому что он нырял, как чебак(кельчи). Хурын ёхеще дальше вниз по Оби пошли, аКельчидождался их возвращения и всех их из лука перебил, все лодки их потопил. От Него род Кельчиных пошел.

[Н. М. Шиянова, О. П. Кондыгина, М. Обь, 1989 г.]. 112

По другой версии, однаждыхурун ёхподошли на боль- ших лодках отрядом человек в двести к обнесенному деревян- ными стенами городку на высоком берегу(Навы Нангаль- Белой Горе) Шурышкарского сора. Затеяв ночное побоище, они перебили всех местных хантов, лишь одного упустили, он прямо в малице нырнул в протоку и уплыл. Ему пришлось прятаться на луговине среди кочек и не раз еще нырять в воду. За это его прозвалиКельчи- 'Чебак'. Когда следую- щей веснойхурун ёхпришли снова, он сделал большой лук юхом и стал стрелять по лодкам, все потопил, только одна из них уцелела, в ней-то и удалось скрыться вражескому вождю (хурун ур).ВпоследствииКельчиездил в гости кхурун ёх, там женился, а затем благополучно вернулся в родные края. С тех порхурун ёхсчитаются родней Кельчиным [М. Г. Кель- чин, пос. Кельчи-язы, 1987 г.].

Место на Белой Горе, где стоял городок, почитается свя- щенным, как и весь Шурышкарский сор, в нем нельзя купать- ся и пить воду. По легенде, дух сора защищает местных жи- телей от врагов. Однажды, когда в очередной раз появились хурун ёх,они глянули на берег и им померещилось, будто там воинов <черным-черно>, целое войско с копьями стоит. Враги испугались и ушли.

На Войкаре рассказывают, что в прежние времена час- тенько приплывали вветлон хоп(больших лодках из трех досок) 'люди городков'. Однажды, когда они подходили к городку в верховьях Войкара, местные ханты напали на них и часть лодок потопили. Нынче на месте, где утонулихурун ёх, растут две священные ели.

Случались стычки схурунёх и в устье Питляра, где стоял Нанки-вош(Лиственничный городок), и на Соби неподалеку от пос. Катравож. Здесь когда-то жил богатырь Сибарев. Его звалиЛохна-лял-Ас-вусты-ху- На-лыжах-незастыв- шую-Обь-переходящий-человек. Прослышав о таком богаты- ре,хурун ёхрешили его убить. Приплыли они, как всегда, на огромных лодках. Сибарев в это время охотился на линных уток, загонял их, бросив свой богатырский лук, в малое озер- цо.Хурун ёхзастрелили богатыря из его же лука (другим оружием убить его было невозможно).

Трудно определить северную границу походов Кодских хантов, будь то военные нападения или <полюдье>. Известны их притязания и на территорию Конды, и на Нижнее Приир- тышье. К примеру, по записанной С. К. Паткановым легенде,

ИЗ

на месте теперешних юрт Б. Атлымских проживал богатырь Сенгепов. Он чинил постоянные набеги на Темлячеевскую волость и на страну по Нижнему Иртышу [18916. С> 101],

Кстати> и в первом из приведенных сюжетов о противо- борстве эмдерских и кондинских богатырей речь шла все о той же области слияния рек Оби, Иртыша и Конды {р. Ен- дырь находится на противоположном от Кодских городков берегу Оби). Если учесть, что подборка известных мне пре- даний о <внутрихантыйских> войнах составлена без какого- либо географического предпочтения, то уже ее будет доста- точно для заключения об исключительной роли Конды - Коды в военно-политической обстановке средневекового Приобья. Не исключено, что именно Конда - Кода выступала той силой, которая связывала (объединяла вокруг себя) хантый- ские группы, тем самым обеспечивая целостность расселенно- го на огромной территории народа. Возможно, само название народа ханты(ханда ях, хонди-хо)связано по происхожде- нию с областью Конды - Коды.

Эта версия не только не нова, она едва ли не самая рас- пространенная, если не считать предположения Н. А. Абра- мова об образовании хонди-хо(хон-хо)из сочетанияхон(хан, царь) ихо(человек) [1857. С. 329-330]. Со времен Н. М. Спафария этнонимханты(кандаях)соотносится с топони- момКонда[Спафарий, 1882. С. 48; Новицкий, 1884. С. 28; Георги, Ч. 1, 1776. С. 66; Штейниц, 1935. С. 194; Лашук, 1966. С. 73 и др.]. Я хочу добавить к этому только одно соображение (во многом следуя логике Н. А. Абрамова): на- звание <кондинские люди> могло распространиться на весь народ как свидетельство его политической зависимости от од- ноименного центра Конды - Коды.

Лишь в одной области не сохранились предания о набегах хорынг ёх- на Средней Оби у восточных хантов. То ли это связано с тем, что территория к востоку от устья Иртыша не входила в <сферу жизненных интересов> Коды, то ли эти предания исчезли вместе с теми, кто их помнил. Последняя версия означает, что во времена владычества Коды а Сургут- ском Приобье жили не ханты.

114

To view the link Register
Военное искусство самоедов

Spoiler (expand)

ВОЕННЫЕ НОРМЫ И НРАВЫ

В каждой из культур обнаруживается свой неповторимый стиль ведения войны, равно как и отношения к миру. Из приведенных описаний видно, что ненцы предпочитали стре- мительные набеги, обские угры - тщательно организованные походы, селькупы (по крайней мере, в продвижении на се- вер) - хитроумные тактические ходы. Конечно, во всяком обобщении есть риск представить частный случай типичным явлением. Кондинские князья - скорее исключение из об- щей массы хантов, чем представители среднего их <типа>. Ненцы рода Ябтонгэ, первыми двинувшиеся на восток, были по-своему нарушителями общепринятых норм. Селькупский вождь Нёмай Порга, судя по всему, редкий по одаренности военачальник.

Можно ли различить особенности военных нравов ненцев, селькупов, обских угров, если многое в их традициях, благода- ря взаимным завоеваниям, перемешано, а по правилу <на вой- не как на войне> эти особенности и подавно стирались? По крайней мере, можно попытаться это сделать.

НЕНЦЫ

В ненецких сказаниях численность войск обозначается сим- волическими большими числами -- <три по десять десятков>, <семь по девять девятков> и т. д. В описаниях больших воин- ских сборов(мандалада)используются образные сравнения, например,ярарха саюв ненянг мулгха(войско - будто жи- вая земля, будто комариный гул). В фольклоре любое войско именуется по названию рода или народа -си'ив юСусой

119

(семь но девять Сусоев),няхар'ю Хаби(три по девять Хаби- хантов),си'ив Тунго(семь тунгусов); в свидетельствах оче- видцев обычно указывается имя вождя (Ного-вэсако, Яптик- тадибе) и численность воинства: <40 чумов>, <30 нарт>. По преданиям обских угров, ненецкие отряды насчитывали до нескольких десятков (30-40) воинов или <нарт>. В леген- дах, записанных С. К. Паткановым, численность самоедских ватаг достигает 200-300 человек [1891а. С. 71].

Военное сообщество и его действия обозначаются поняти- еммандалада.В отличие от мирного сбора(мальёдава), ман- далада (мандалава)означает военный 'сбор в круг'. Воен- ный вождь носит званиесаю ерв(войны глава) или, подобно лидеру облавной охоты,серм'пэртя(дела ведущий),нерм' пэртя(вперед идущий). В угорских сказаниях ненецкие вож- ди именуются князьями или богатырями(отыр, урт),В един- ственном (из известных мне) случае предводитель мятежного войска Ваули Ненянг титуловал себяпарангода(царь). Од- нако в большинстве военных преданий вождь называется име- нем собственным:Нюдя Ябтонгэ(Младший из братьев Яб- тонгэ),Нгарка Лэхэ(Старший из рода Лэхэ).

ВОИТЕЛИ

Зачастую в ненецких сказаниях вплоть до развязки воен- ных действий невозможно отыскать вождя. Во многих случаях обнаруживается различие (подчас даже противопоставление) между тем, кто первоначально ведет войско (обычно Старший по родовому званию), и тем, кто приводит его к победе (обычно Младший из братьев). Будущий победитель в начале сказа- ния нередко рисуется нарочито беспомощным, глупым, лени- вым или попросту спящим. Лишь по скрытой симпатии скази- теля, выражающейся в ласково-пренебрежительных интонаци- ях, можно угадать персонаж, которому суждено в итоге одер- жать верх - в мифологической традиции воплотиться в небо- жителя(Нум, Яв'малилиИлибембэртя).

В этой типичной фабуле легенд, по-видимому, выражен типичный ход реальных событий. У ненцев не было сословия военных вождей, как не было и постоянных военно-полити- ческих объединений. Начиная войну, герой знает только вра- га, тогда как союзники присоединяются к противоборствую- щим сторонам уже по ходу событий. Заблаговременный поиск союзников <не к лицу> сильному воину, если он и ведется, то

120

не самим героем, акем-либо (часто женщиной) от его имени. При этом просьба о помощи приобретает подчас вид тре- бования.

Герой сказания <Няр Ябтонгэ> Младший Ябтонгэ посы- лает сестру за помощью к Сюдбя Пыряги, за поддержку он сулит отдать половину из своих 10 тысяч оленей, а также саму сестру <бесплатно>, в случае же отказа грозит Сюдбя Пыря- ги не оставить его в живых [Куприянова, 1965. С. 418- 419]. В легенде <Чет Нгыйвай> [сказитель А. Вануйто, Гы- дан, 1979 г.] сестра Младшего Нгыйвая отправляется в стой- бище рода Нгэйваседа просить помощи для воюющих брать- ев. Богатырь Младший Нгэйваседа поначалу отказывается, но, вняв подсказке матери (<зовущий - сильный человек, он может перевернуть твой железный чум>), соглашается. В сра- жении он гибнет, пронзенный копьями тунгусов. По оконча- нии всей баталии главный герой оживляет своего незадачливо- го союзника со словами: <Мы тебя на помощь звали, а толку не вышло. Мы бы тебе сестру отдали в жены, а теперь иди своей дорогой>.

Часто герой в отношении союзников (или собственного соучастиявчьей-либо затее) полагается на случайность. В сказании <Си'ивда Ноеця> главный персонаж собирается мстить, но бабка уговаривает его подождать:мэси'я мандал- ты сит нядаванзь, нгокаркангэ пянгура(может земля собе- рется тебе помочь, вместе начнете). В легенде <Сидя Сэротэ- та>, наоборот, герой поначалу остается в стороне от событий, лишь догадываясь:си'ив някав хадри' ям' мастанакы'(на- верное, семь моих братьев тронули землю' - отправились воевать) [Куприянова, 1965. С. 62, 232, 741].

В роли зачинщика военных действий может выступать один человек, но непременно поддерживаемый своими братьями. Любая из сторон конфликта обычно представлена группой родовичей: двумя Манту, тремя Санэрами, четырьмя Нгыйва- ями,пятью Яптиками, семью Нгэйваседа. За братством вож- дей, как правило, стоит многочисленная группа тачекы(ре- бят) илитыпэртя(работников, пастухов). Например, всюд- бабц (героической песне) <Сала Ян Тэтта> [исполнитель А. Лапцуй, Гыдан, 1979 г.] фигурируют тридцать чумов Ян Тэтта, из которых два высокие, принадлежащие Старшему и Млад- шему Ян Тэтта, остальные 'простые', 'обычные', принадлежа- щие 'ребятам'.

121

Как правило, 'простые люди' составляют безликий обоз главных героев. В баталиях они быстро гибнут и в дальней- шем не мешают повествованию о действительных подвигах, В редких случаях <батраку> удается выдвинуться на первый план после гибели своего хозяина. Однако даже наделенный ис- ключительной силой, уцелевший в жестоком сражении (<при- несший свою костяную голову>), женившийся на вдове хо- зяина и приживший с ней детей, <батрак> остается лишь эпи- зодом биографии главного героя, сына убитого хозяина [см. Терещенко, 1990. С. 22].

Из числа <настоящих людей> первым среди равных ста- новится сильнейший. Иногда это решается в игре, предваряю- щей войну. Например, в сказании <Сидя Эбт Яб> собравши- еся в поход мужчины затеяли состязания усинякуя(священ- ной стороны чума). Победитель в играх был признан вождем [Куприянова, 1965. С. 289-290]. Физическая мощь пред- водителя обычно сочетается с духовным (шаманским) даром, главные герои нередко оживляют павших союзников или вос- кресают из мертвых сами. Превосходство может выражаться, например, в способности <держать взгляд>: в сказании <Вэра> главный герой в подобном поединке одержал верх над сопер- ником: <когда уже заря погасла, взгляд страшного главаря дереволицых ушел в сторону> [Ненецкие сказки, 1984. С. 91].

Эпические воители находятся на грани божественности, а нередко и переходят эту грань, побеждая богов и занимая их места в пантеоне. Ненецкие герои не нуждаются в покрови- тельстве духов. В разгар сражений они летают по небу, оттол- кнувшись от концов своих луков, или на самих луках, или просто подняв перед собой ноги. Для ненецкихсюдбабц,обыч- ны обороты: <с концов своих луков они устремились к небу>, <на конце своего расписанного камнями лука он к небу устре- мился, расписанный камнями лук использует вместо крыльев> [Терещенко, 1990. С. 24]. У одного из летящих по небу богатырей <на плечах девять по девяти стрел с копытообраз- ными наконечниками>, у другого - <девять по девяти осле- пительно сверкающих стрел> [сюдбабц <Сала Ян Тэтта>), Летят они громить божественныйТенабтаду Сале(Мыс Железных Кольчуг).

Героическая поэзия боя выражается и в отдельных сценах. Один богатырский выстрел звучит в песне на протяжении нескольких минут:

122

Тогда Нюдя Пяся говорит трехглазому Тунго: <Лови свою стре- лу>. Тот мечется в ожидании стрелы, аж рот раскрыл. Ева Пяся тетиву натянул, искры вокруг полетели. Пустил он свою топорообраз- ную стрелу. Три по семь раз крутнулся трехглазый Тунго, пока стрела летела. На последнем его развороте стрела все же настигла трехглазо- го Тунго, снесла ему голову и, пролетев дальше, верхушки деревьев сбила.

[ярабц<Ева Пяся>, исполнитель У. Окотэтто, Ямал> 1990 г.] Герои могут являться в колоритном обличье: с серебря- ным щитом на груди (<Ненэй Сеяд> [Куприянова, 1965. С, 738]), в трех кольчугах, из которых к концу боя целой оста- ется лишь одна (<Ева Пяся>), черной маске, сквозь которую просвечивают четыре блестящих зуба (<Сала Ян Тэтта>). Последний образ соответствует идее превращения героя в демона для устрашения врагов. В ненецком языке есть выра- жение:Нгангэ ембаць(Стать духом Преисподней), означаю- щее <наводить ужас>, <превратиться во врага> [Терещенко, 1965. С. 93].

Вместе с тем ни Сала Ян Тэтта, ни Ева Пяся, ни другие персонажи ненецкого эпоса не являются народными и даже родовыми героями. Представители рода Сэротэтто, например, с одинаковым воодушевлением исполняют сказания о леген- дарных <стариках Харюци> (их родовых пращурах) и <стари- ках Яптик> (относящихся к противоположному фратриально- родовому сообществу). У героев преданий одна судьба - стать богами. При этом в один и тот же образ (напримерЯв'мал илиИлибембэртя)воплощается попеременно множество ле- гендарных персонажей.

Таким образом, героизм оказывается временным (чуть ли не случайным) состоянием между сном непутевого младшего брата и его же превращением в небожителя. Подобным вре- менным является и статус военного вождя. И в этом статусе, как в череде воплощений в одного и того же бога, оказывают- ся попеременно многие войны, в том числе женщины (что может показаться странным при традиционном многоженстве и иных свойственных кочевому миру <принижающих> уста- новках в отношении женщины). К примеру, женщины-шаман- ки на равных с мужчинами бьются с врагами, охотятся на диких оленей и даже пьют вино всинякуе(священном месте чума, которое женщине по правилам не следует переступать). Героиня по имени Амянако (Сосущая грудь) рисуется пол- новластной хозяйкой стойбища [см. Куприянова, 1965. С. 313,

123

314]. В сказании <Ева Пяся> женщина Не Лэхэчи участвует в сражении во главе вражеской коалиции.

Создается впечатление, что у ненцев военное вождество как социальное явление либо отсутствует, либо оно равномер- но распределено по всему обществу. Иными словами, вожди появляются <на ровном месте> (и также исчезают) в зависи- мости от обстоятельств, вызывающих конфликты. В этой об- щественной способности произвести на свет большое (или, наоборот, малое) количество воителей состоит один из <сек- ретов непобедимости> тундровых ненцев. А вопрос о катего- риях вождей обращается в плоскость различия причин, по- рождающих войны.

МОТИВЫ СТОЛКНОВЕНИЙ

Тундровые кочевники привыкли к тому, что их пути часто пересекаются с соседями и даже чужаками. Появление незна- комца - скорее повод для любопытства, нежели враждеб- ности. Отношения между непрерывно сталкивающимися сто- ронами строились не на взаимном предъявлении тех или иных прав (территориальных, имущественных, родственных), а на этических нюансах. Война могла начаться из-за того, что при- шелец некстати увлекся женщиной (сел на край ееягушки), не оказав первоначально должного почтения ее братьям [ска- зание <Чет Нгыйвай>]. Причиной обиды братьев Пяся на своих соседей по стойбищу трех Тунго стало то, что послед- ние с чрезмерным равнодушием отнеслись к их намерению отделить своих оленей. В свою очередь три Тунго усмотрели вызов в растрепанности волос отъезжающего Старшего Пяся [ярабц<Ева Пяся>].

Подобные <мелочные придирки> могут показаться не дей- ствительными причинами конфликтов, а лишь частными пово- дами к их нагнетанию. Следуя этой логике, основной причи- ной войн можно было бы считать сам кочевой образ жизни, полный движения и напряжения, которому всякий раз недо- стает лишь пустяковой затравки для вспышки вражды. В дей- ствительности же <пустяки> (нюансы поведения) я составля- ют основу взаимоотношений кочевников, для которых пред- почтительнее явно добрососедские или уж открыто враждеб- ные позиции, нежели зародившиеся сомнения и подозрения,

Старший из пяти братьев Яптиков [лахнако<Самлянг Яптик>; сказитель В. С. Тадибе, Ямал, 1993 г.] негодует по

124

поводу того, что некий Кочующий занял их излюбленное мес- то промысла диких оленей:Ханелова якучаева, пирихид не- нэче тэнзва нгы'ни'вам- 'Он занял наше место охоты, с улицы берущими(нищими) людьми мы стали'. В ответ на предъявленное обвинение Кочующий пытается искупить вину, дав братьям оленей на упряжь и на котел. Но рассерженный Старший Яптик велит братьям отказаться от подарка: по его примеру каждый бьет в ухо полученного оленя (жест крайней грубости), и те убегают в стадо Кочующего. Вскоре начался бойнинъдя лададу(посыпались стрелы), в результате кото- рого братья Яптики полегли с расколотыми черепами. Нраво- учительный мотив, проходящий через весь сюжет, состоит в осуждении Старшего Яптика за нечеловечность, поскольку Кочующий (богИлибембэртя)был вполне вежлив и щедр.

Наиболее частым мотивом конфликтов является кровная месть. Ей тоже нередко придается оттенок возмездия за нару- шение этики:Хибяри хонедаханда хадабида. Маня' нго' хар- вава' хонедаханда хадаван'(Он убивает спящих людей. Мы тоже хотим его спящим убить) [сюдбабц<Си'ивда Ноеця>; Куприянова, 1965. С. 63}.

Один из героев сказания <Ева Пяся>, соблюдая норматив <не убий спящего>, прибегает к другому доводу в изъявлении своей враждебности. Среди ночи он стучит по нарте у свя- щенной стороны чума своего врага и произносит: <Нгарка Пяся, ты забрал мою невесту. Вставай на бой>.

Женщины в ненецких преданиях выступают не только час- тым мотивом вражды, но и непосредственными участницами военных событий (в роли советчиц, зачинщиц и даже воинов). И все же общераспространенная тема сватовства остается ве- дущей. Если в ответ на предложения сватов родители слиш- ком настойчиво повторяют, что девочка еще мала, <не сможет поставить чума на новом стойбище>,- это расценивается как достаточное основание для начала войны [Терещенко, 1990. С. 27]. Часто сватовство, заведомо обреченное на неудачу, служит лишь породом для превращения затаенной вражды в открытое столкновение. Но и в этом случае сторона-зачинщик стирается создать видимость соблюдения этических норм: ге- роиярабц<Нядана Харюци> с этой целью <к виднеющимся чумам сватать невесту поехали даже с внуками> [Куприянова, 1965. С. 453].

Все сказанное относится к мотивам вражды и войн среди самих ненцев. За пределами мираненэй ненэця(настоящих

125

людей) этические нормы так же свободно учитывались, как и игнорировались. Для нападения натавы(нганасан) илитун- го(тунгусов) достаточно было факта их существования (как нелюдей): <некие лесные люди (тунгусы) рисуются в проти- воположность самоедам народом диким - они не знают упот- ребления и даже боятся огня, носят платье из невыделанных шкур и т. д.> [Житков, 1913. С. 226]. Ни в одном из извест- ных мне ненецких преданийтунгоилитавыне упоминались иначе, как враги <по определению>, с которыми герои рано или поздно вступают в противоборство и которых нужно унич- тожать всеми доступными средствами, включая военные дей- ствия, магию, поголовное истребление жителей.

Мотивами войн с иноземцами было стремление захватить оленей и женщин, что имело целью и ослабление противника (лишение его оленного транспорта), и усиление собственных позиций (приобретение дополнительного поголовья оленей, де- монстрация могущества в обладании пленницами). В свою очередь, соседи часто не оставались в долгу перед ненцами, отчего пограничные взаимоотношения превращались в беско- нечную череду реваншей. Возможно, за подобными мыслями застал легендарный человек-птица Мынику старика-ненца, который придвинулся к костру, раскинул ноги вокруг костра и начал свой рассказ: <Когда я еще ходил, когда я был молод, я своих девять и семь тысяч оленей трижды от врагов спасал> [ярабц,<Вадеси Салоку>; сказитель Л. Лапцуй, Гыдан, 1979 г.].

ТАКТИКА НАБЕГОВ

Всегда сохраняя свое <лицо>, ненцы применяли порой прямо противоположные тактические ходы. С. К. Патканов отметил, что в ходе рейдов в таежные области Приобья (и даже При- иртышья) самоеды могли ограничиться стремительным граби- тельским налетом, а могли приступить и к длительной осаде остяцкого городка. Наиболее удобным для этого временем была зима, <когда замерзшие озера, реки и болота открывали повсеместно пути>, но и летом они поднимались <на своих легких, часто берестяных, лодках вверх по рекам>. При раз- нообразии военных приемов самоеды неизменно придержива- лись своего главного тактического правила - стремительнос- ти движения: зимой, встретив сильное сопротивление, они <быстро пропадали, захватив с собою награбленное имущест-

126

во и жен остяков и уводя их стада оленей>; летом, в случае, <если их встречали остяки в превосходном числе, они броса- лись в лодки и быстро исчезали, оставляя своих противников позади, так как по суше перебегали через все перешейки и волоки, унося с собой свои легкие ладьи, чего не могли сде- лать остяки, имевшие сравнительно грузные деревянные лод- ки> [1891а, С. 71].

После ослабления угорских княжеств (с утверждением рос- сийского управления) ненцам не составляло большого труда, создав численный перевес, пограбить таежные селения. Перед набегом в юрты или на стойбище засылался разведчик. Ханты Тромъегана до сих пор рассказывают истории о похождениях ненецких(авус ёх)разведчиков. Согласно одной из них> слу- чившейся на богатом оленями стойбище у р. Тромъеган, од- нажды с наступлением сумерек женщина отправилась кормить собаку, но нашла ее мертвой, а также заметила торчащие из конуры ноги в красивых кисах. Героиня не стала поднимать тревогу и улеглась с мужем спать. Ночью кто-то громко за- кричал и чум был окруженавус ёх.Мужчину убили, а жен- щину с оленями забрали с собой. В конце рассказа звучит назидание: <вражеского разведчика следовало бы убить, тогда авус ёхне пришли бы. Однажды был подобный случай: раз- ведчик пришел ночью, его из лука застрелили, иавус ёх, прождав его, прийти побоялись> [К. Д. Сопочин, Тромъеган, 1987 г.].

Обычно ненцы избирали для набегов богатые оленевод- ческие селения, а среди них те, в которых отсутствовали муж- чины или значительная их часть, что случалось нередко в зимнюю охотничью пору. Нападения традиционно соверша- лись глубокой ночью. По преданию казымских хантов, од- нажды ненецкий отряд численностью в 40 нарт ворвался сре- ди ночи на поселение. Первым делом, соскочив с нарт, ненцы сорвали тетиву с найденных луков и переломали стрелы; не осталось целым даже оружие, хранившееся в священных нар- тах. Затем они собрали всех оленей, усадили женщин (<со- рвав с них пояса>) на нарты и повезли аргишем на север. Мужчинам-охотникам, до мест промысла которых быстро до- несся слух о налете, с трудом удалось догнать ненецкий аргиш и отбить пленниц и оленей {Т. А. Молданов, Казым, 1990 г.].

Впрочем, не всегда с женщинами обходились как с трофе- ями. По преданию хантов Куновата, во время войны с ненца- ми на речном яру, называемомЭвыт вош,стоял укрепленный

127

городок, который обороняли сами женщины (вероятно, в пе- риод отсутствия мужчин). Захватив городок, ненцы перебили всех его защитниц.

Если леса Приобья были для ненцев ареной скоротечных грабительских набегов, то их движение в восточные гыданс- кие, тазовские и енисейские тундры носило характер длитель- ного давления. Здесь ненцы столкнулись с близкородствен- ным и подобным себе по стилю жизнедеятельности народом манту(энцами). Преимущество ненцев состояло в наличии у них большего числа оленей (мантубыли в основном охотни- ками на диких оленей, хотя и содержали небольшое число домашних).

Завоевать тундру - не значит занять землю. По собствен- ному опыту ненцы знали, что отступивший (ушедший, бежав- ший) со своим стадом оленевод мог легко вернуться и нанести ответным удар. Действительный захват тундры означал захват оленей. Не из алчности, а из стремления к власти происходи- ли угоны оленьих стад в восточно-приобской тундре.

По преданию, недалеко от Гыды есть сопка, где лежат вещи легендарного Мохопчо Яптуная, который первым ив ненцев пришел на Гыдан и стал разорять энцевманту.После происшедших боев остались только двоеманту,которые по- бежали в сторону Енисея. Беглецы добрались до своих, вер- нулись, убили Мохопчо и других Яптунаев [Симченко, 1975. С. 111]. Однако за первыми разорителями пришли другие. По легенде явай-салинских ненцев, голова последнего гыданского мантулежит на о-ве Олений на сопкеМанту-яра(Песча- ное место Манту). Там он был когда-то настигнут и убит ненцами.

Затем пришел черед битвы на оз. Туручедо. В преданиях об этом сражении выделяются две части: о подходе ненцев к Енисею и о самой битве. Первая обычно воспринимается как всего лишь вступление к основному повествованию. В дей- ствительности это <вступление> охватывает целую эпоху, тог- да как бой на Туручедо длился два-три дня. Она была само- стоятельным этапом и с точки зрения тактики ведения войны.

В варианте предания, записанном В. И. Васильевым [1977. С. 124], пришедшие к Енисею юраки (ненцы) увидели дви- жущегося на нартах со сторонымантучеловека. <Он заме- тил юрацких воинов, испугался и обратно повернул. Они бро- сились его догонять. Долго гнались. У него один олень обес- силел. Тогда он поводок обрезал. А сам на нарте не сидит, во

128

все стороны прыгает, чтобы стрелой в него не попали. Так и не догнали его. Потом юраки дошли до Туручедо>.

В этом эпизоде отражен сюжет типичнотундровых бата- лий (в отличие от боя влесу у оз. Туручедо). В тех из мной записанных легенд, где упоминаютсятунго(енисейские эвен- ки) или род Ябтонгэ (первым двинувшийся на восток), встре- чаются подобные сцены захватывающих гонок на оленьих уп- ряжках, К примеру, в сказании <Чет Нгыйвай> рисуется по- гоня Младшего Яптуная за своим врагом: удерживаясь на нартах, он пытается получше прицелиться из лука и поразить противника, но не стреляет, ему в голову пришла мысль: <а вдруг я в оленя попаду?> В легенде <Ева Пяся> Парико Тунгомчится на своей запряженной пятьюхабтаркамиуп- ряжке, пытаясь настичь Старшего Пяся. У его оленей <языки до корней высунулись>(марянэ суманэ);одна нога Тунго стоит на левом полозе, другая - у заднего копыла нарты, расставив ноги, он гонит что есть мочи. С интервалом в не- сколько фраз повторяется счет на сколькотибя(саженей) отстал или приблизился преследователь.

В этих и других подобных фрагментах (герой <хорей же- лезный животом придерживает> от усталости; <с оленей уп- ряжь спадает> от измождения) просматриваются штрихи так- тики ведения боя преследованием. В ней главную роль играют скоростные качества и уровень обученностибоевой упряжки оленей. Ценность такой упряжки близка к цене жизни ее хозяина. Не случайно во многих сказаниях описание героев начинается (а часто и ограничивается) характеристикой их упряжных четверок или пятерок: 4сямтора(светлых), 4си- виле(серых), 5падвы(пестрых), 4пари(черных), 5ладсэр (бело-черных) и т. д. Не случайно и то внимание, с каким герои фольклора прислушиваются к чиханию вожака (делаю- щего тем самым предостерегающий знак хозяину), та обстоя- тельность, с которой сказитель описывает вынюхивание трех- летней давности следов безрогим вожаком упряжки.

Бой на Туручедо, судя по описанию энца П. Болина [см. Долгих, 1961. С. 89-96; Хомич, 1966. С. 144-146], пред- ставлял собой сложноорганизованное военное действо, вклю- чавшее (по порядку):

совещание родовых вождей и шаманов, созванное главным предводителем (ерв) Ныраку;

5 Говорящие культуры 129

посылку к противнику оленя-самца со знаком объявления войны, после чего противник начал мобилизацию воинов и постройку деревянной изгороди;

отправку во вражеский стан разведчика;

установку энцами модели чума на месте предполагаемой встречи войск;

отправку ненцами парламентера-старика к главе енисейс- ких племен с предложением семи условий войны:

1. С обеих сторон назначить по представителю(нгэвмпа- да) для ведения военных переговоров. Эти представители долж- ны отличаться от других людей тем, что в их нарты запряга- ется по два оленя, а на хореях привязаны красные флаги. Они должны быть неприкосновенны. 2. Местом военных действий назначить оз. Туручедо. 3. Сражение начать следующим ут- ром. 4. Для определения дистанции, с которой начнется сра- жение, сделать по выстрелу с каждой стороны. 5. Ори первом наступлении количество войска должно быть равным (в опи- сываемом случае по 50 человек), запасных частей, кто сколь- ко может выставить. 6. Каждым последующим утром начи- нать сражение с того места, где закончили вечером. Ночью не Воевать. 7. Для прекращения боя (на ночь) выделенные пред- ставители должны заехать с обеих сторон с флагами. Мир должен быть заключен только после особых переговоров об условиях его заключения.

За переговорами последовали события:

первые выстрелы сыновей военных вождей <для определе- ния необходимой дистанции>;

начало сражения, в ходе которого запасные части войск располагались на расстоянии 200 м от полосы военных дейст- вий;

подсчет потерь в конце каждого Дня; выставление вместо убитых и раненых того же числа воинов из запасных частей;

победа энцев и просьба о мире со стороны ненцев (вождь послал военачальнику энцев и нганасан свой военный лук с семью стрелами и военный кинжал);

прекращение войны, в знак чего позади передового отряда были вывешены большие красные флаги;

троекратный обход представителями сторон вокруг своих войск с криком (соответственно): <Наши войска войну проиг- рали (выиграли) и оказались побежденными (победителями), война прекращается!>;

130

определение военачальниками мест захоронения убитых, сооружение двух братских могил (каждой из сторой);

разведение костров у братских могил и произнесение обо- ими военачальниками речей по поводу одержанной победы и понесенного поражения, а также о необходимости жить в мире и дружбе;

оставление побежденными луков, стрел и кинжалов на мо- гиле; их возвращение в свои края.

Воздерживаясь от толкования кратко изложенной версии П. Болина, замечу лишь, что она разительно отличается по характеру изложений и логике описываемых событий от всех известных мне легенд и преданий о самодийских войнах.

Вариант, записанный В. И. Васильевым, выглядит намно- го лаконичнее, но, признаться, куда более <по-самоедски>:

Мантона той стороне Туручедо стоят. Юраки на этой. С обеих сторон войска спустились на лед: войну открыли. У начальникаманто юраки сына убили, и тогдамантоговорят: <Не будем, дальше во- евать. Лучше отдадим вам самую красивую девушку>. И прекратили войну.

[Васильев, 1977. С. 124].

Традиционный (наиболее часто излагаемый) в ненецком фольклоре тактический рисунок оборонительного сражения заметно отличается от всех приведенных выше вариантов <на- ступления на иноземцев>. При получении известия о готовя- щемся нападении соседи съезжались вместе и составляли объ- единенное стойбище. При этом старались не допустить врага на стойбище, встречая (перехватывая) его в пути [см. Купри- янова, 1965. С. 294].

Лучшим способом обороны считалось быстрое опережаю- щее нападение. В легенде лесных ненцев <Ни Ныяву> [скази- тель Ауто Т. Вылла, Нум-то, 1990 г.] женщина-ненка, волею судьбы ставшая женойманту,заметила приготовления соро- дичей своего мужа к войне с ее, братьями и поспешила при- ехать в родное стойбище. Братья ее полны беспечности: <ле- жат босиком и голые>. Женщина сообщила им, что на них идут войнойманту.Братья ответили: <Нам все равно. Земля ровная и никуда не спрячешься. Оставайся ночевать>. На следующий день женщина вернулась на стойбище мужа и на- шла всехмантууже убитыми.

Если враги являлись неожиданно (ночью), они не рушили, не поджигали и не расстреливали чум (это считадось недо- стойным воина). Принято было постучать по шесту, у которо-

5* 131

го спал хозяин и произнести фразу, вроде сказанной Млад- шим Яптунаем у чума Нгыйваев [<Чет Нгыйвай>]: <Чтобы вы не подумали, что мы невзначай вас убили, выходите. Не с добром мы к вам пришли>. Истинный воин немедленно выхо- дил на бой (в героических сказаниях вылетал через верхнее дымовое окно), даже если не успевал облачиться в доспехи. В легендах битвы длятся по нескольку лет так, что земля вокруг становится изрытой. Основное оружие - лук со стрелами, а также топор и Хорей с металлическим копьевидным наконеч- ником.

ПОБЕДИТЕЛИ И ПОБЕЖДЕННЫЕ

Если война не завершалась вничью (что принято было знаменовать обменом сестрами), то побежденному оставалась единственная возможность сохранить себе жизнь - молить о пощаде:Ябтан сидни' пудана индадани' сидани' иле хаеб- цун(ради бога, [не прерывай] наши последние вздохи, оставь нас живыми) [см. Куприянова, 1965. С. 116, 142].

В ритуальном смысле сохранение жизни могло означать вовсе не помилование, а лишь нерасчлененность мертвого тела. По представлениям ненцев, окончательное умерщвление могу- щественного врага достигалось магическими действиями. Ге- рой одного из сказаний, например, повесил отрубленную го- лову побежденного на вершину высокого дерева, сердце и легкие - на сучья лиственниц [Терещенко, 1990. С. 24). Младший Пяся [ярабц,<Ева Пяся>] насадил Парико Тунго на хорей так, что <хорей из головы на сажень (тибя) выско- чил>. Головы двух других поверженных врагов герой взял с собой. За злодейку Не Лэхэчи заступился ее влиятельный родственник Исида Лэхэ: <После смерти ее матери и отца я сам ее выкормил оленьим молоком. Уши ей отрежьте, нос отрежьте, но не убивайте>. Сала Ян Тэтта тоже не всех вра- гов умертвил. Двоим он отрубил уши и коленные чашечки, после чего заставил их в течение трех лет таскать воду. За эти три года у них отросли новые уши и колени, и Сала Ян Тэтта отослал их прочь.

Одним из способов окончательного избавления от врага было принесение его мертвого тела Хозяину вод, что и совер- шила героинясюдбабц<Сала Ян Тэтта> со словами:<Нгарка Ид Ерв,прими жертву (три тела убитых врагов)>. Но не всегда удается окончательно убить врага. Например, сердца

132

поверженных противников Нюдя Яптуная и Нюдя Вэнго ушли под землю с намерением и дальше вредить людям. Неуничто- жим и Младший Тунго, так как у него нет сердца (оно <где- то спрятано>, <кто-то его сторожит>). Отрезанные головы убитых колдунов способны, прокатившись по кругу, вновь прирасти к телу. Лишь женщина может перешагиванием, а иногда и взглядом, навечно обезвредить колдуна.

Яповалила на землю Яв Неркыхы и вынула нож из своего за- тылка. Я отрезаю его голову, а она опять прирастает, я разрезаю грудь, рана опять сходится. [Тогда я позвала его сестру. Она] прыг- нула через брата. Я отрезала ему голову - потекла кровь. Его голову я бросила под поганую нарту.

[Куприянова, 1965. С. 606, 607].

В сказании <Чет Нгыйвай> женщина едет по тундре в поисках своих убитых братьев. Видит, сидят два человека и склеивают свои кости. Один говорит: <У меня вот еще нога выпала>. Другой:<А у меня - рука>. Тут оглянулись они и увидели подъезжающую женщину. <Что ты наделала, сестра, теперь мы пропали навеки!> - крикнули братья и рассыпа- лись <по костям>.

Более близким к привычной реальности являлся способ уничтожения всего живого на стойбище. Лахнако <Сидя тэсе- да Нгадер> (Два безоленных Нгадера) [сказитель Е. Вэнга, Ямал, 1984 г.] повествует о том, как Старший Нгадер всех в стойбище семи Тунго уничтожил, <даже собаки не оставил>.

Однако не только душераздирающие сцены убийств были итогом войн. Иногда их последствия были менее заметны на первый взгляд, но ничуть не менее печальны.

В рассказах северных манси о войнах с самоедами слы- шится интонация обреченности то ли потому, что они жили в слишком тесном общении с кочевниками (кстати, самих ман- си-оленеводов их соплеменники называлияранами- самое- дами [Теплоухов, 1924. С. 83]) и были подвержены постоян- ной угрозе нападения, то ли сверх того в их отношении к ненцам утвердилась позиция побежденного (или раз от разу побеждаемого). Обычным итогом набеговерын махум(нен- цев) оказывается унылая картина: <всех в чуме убивали, а оленей угоняли>. По одному из преданий сосьвинских манси:

... жила одна семья - старик и два его женатых сына. У одного женой была манси, у другого -ерын не(ненецкая женщина). Услы- хали они однажды, чтоерын махумза оленями идут. Старик отправил сыновей разведать, где находится отрядерын махум.Сыновья заста- ли их спящими в шалаше Запряг старик трех белых оленей, собрал войско и поехал сражаться. Но сражение он проиграл. Его передового

133

оленя закололи двухсаженным копьем(овта).Враги настигли старика и убили - он превратился в камень Кальян (и сейчас тот камень лежит на берегу речки Туйта-я, внутри его что-то белеет, будто седые волосы старики).

Сыновья пытались спастись бегством Младший на бегу зацепил- ся завязками от кисов, рухнул на землю и был убит. Старший спря- тался в горах Затем, когдаерын махумсобрали их оленей и погнали прочь, он влез на дерево и стал за ними следить. Видит, его жена сидит в нартахерын махуми смеется, а сноха(еран не)плачет.

Когдаерын махумостановились на ночлег, он подкрался к их лагерю, отыскалерат не и сказал ей. <Ты убей хоть одного, осталь- ных я сам перебью>. Но женщина испугалась, принялась его отгова- ривать. Тогда он забрал ее с собой, прихватил часть угнанныхерын махумоленей иуехал подальше

[В. Н. Вадичупов, пос. Кимкьясуй, 1990 г>] В приведенном сказании явно отсутствует героический па- фос: два героя гибнут и даже остаются неотмщенными, в дей- ствиях манси преобладают пассивные ходы (слежка, бегство, затаенность), в конце герой довольствуется тем, что, безнака- занно отпустив изменницу-жену, похищает вдову брата и часть своих же оленей. Единственная высокая нота сказания - превращение старика в священный камень, что более сродни трауру, чем торжеству.

СЕЛЬКУПЫ

По преданиям селькупов, было время, когда ими правили богатыри, когда <царя никакого не признавали>, и вместо царя были они, <эти богатыри>. Например, вокруг Напаса (на р. Тым) их было семеро [Пелих, 1981. С. 136]. Богатырей или князей называлисенгире(глухарь) иликок(князь); иног- да им присваивали титулымюты-кок(военный вождь) имарг- кок(большой военачальник) [Castren, 1855. S. 101; Пелих, 1981. С. 133]

К тем временам селькупская традиция относит существо- вание укрепленных поселений, именуемыхкоч (кэтты)или кор (кора).По данным археологии, городки строились на возвышенных местах или речных мысах, Укрепление состояло, как правило, из вала, рва и частокола [Дульзон, 1966. С. 53; Пелих, 1981. С. 137-138].

До начала 17 в., когда селькупская Пегая Орда была раз- громлена русско-хантыйскими войсками, князья ее действи- тельно имели основание носить почетный титулкок,сохраняя политическую независимость от могущественных южных со- седей и поддерживая с ними дипломатические отношения (по-

134

следний союз с сибирским ханом Кучумом оказался для Пе- гой Орды роковым). Последний ее князь (кок) <гордый> Воня, <по сообщению Сургутского воеводы, мог выставить в поле до 400 человек войска> [Буцинский, 1893.С. 8].

То ли слишком чувствительным был удар, нанесенный сель- купам в начале 17 в. русскими и хантыйскими отрядами, то ли на дальнейшей судьбе народа болезненно отразилось его раз- деление на две изолированные части, но в последующую эпо- ху на исконной территории селькупов в Нарымском Приобье не обнаруживается сколько-нибудь значительных военно-по- литических движений и, соответственно, возглавляющих их <гордых> князей. Возможно, лучшая часть последователей Вони удалилась на север, в Тазовско-Туруханский край, где и раз- вернулась новая история селькупов.

To view the link Register

[Laszlo]

ОЧАГИ ВОЙН

Spoiler (expand)

Археологические работы последних лет свидетельствуют о существовании повсеместно в таежном Приобье укрепленных городищ эпох раннего железного века и средневековья. Фоль- клор ненцев, хантов, манси, селькупов изобилует историчес- кими преданиями о военных конфликтах. Столкновения на почве территориальных претензий, охоты на женщин, угона оленных стад происходили, судя по легендам, между манси и ненцами, хантами и сибирскими татарами, селькупами и энцами, ненца- ми и хантами, селькупами и ненцами, хантами и селькупами, ненцами и энцами и т. д. Сказания свидетельствуют также о межродовых войнах среди тундровых ненцев, взаимных напа- дениях друг на друга остяцких князей, возглавлявших соци- ально-политические объединения различных таежных облас- тей. Особенной воинственностью в фольклоре и летописях характеризуются каменные самоеды (ямало-уральские ненцы), остяки Кодских городков (обско-атлымские ханты), Пелымс- кое вогульское княжество (южные манси), Пегая орда (на- рымские селькупы). Упомянутые области, по-видимому, и выступали в позднем средневековье военно-политическими центрами туземных народов. В зависимости от <больших> князей (хантыйского Молдана, селькупского Вони) находи- лись удельные князцы и богатыри.

Местные военные союзы оказывали сопротивление рос- сийским войскам в 16-17 вв.: пелымские манси наносили предупредительные удары по Чердыни, кодские ханты напа- дали в устье Иртыша на отряд И. Мансурова, Пегая орда в

98

союзе с ханом Кучумом противостояла сургутским воеводам, юрацкая самоядь нанесла поражение в устье р. Таз отраду князя М. Шаховского. Эпоха Ермака в Сибири была послед- ней стадией <героического времени> в истории туземных на- родов и периодом утверждения российской государственности.В течение 16-17 вв. в результате военных событий и прежде всего походов российских войск произошли заметные этнические сдвиги: манси заняли сосьвинско-ляпинский район Зауралья; ханты вытеснили из бассейна Ваха селькупов, кото- рые, в свою очередь, продвинулись в энецкие области Таза и Турухана; ненцы, поглотив гыданских энцев(манту),рас- пространились на восток до Енисея; одновременно под давле- нием ненцев прекратила существование арктическая общность сихиртя.

В дорусскую эпоху военные конфликты происходили (или могли происходить) повсеместно. С установлением российско- го господства батальные сцены отодвигались все дальше от вновь созданных населенных пунктов, пока вовсе не стихли. Однако и в русскую, и даже советскую эпохи военно-полити- ческие действия продолжались. Самыми напряженными по- прежнему оказывались межэтнические границы - лесотунд- ра и северная тайга, где проходили столкновения между само- едами и остяками. В пределах собственно тундры разворачи- валось противоборство между ненцами и восточными само- дийцами (нганасанами и энцами). В тайге очагами конфликтов являлись области, кипящие переселениями, - Северное За- уралье и район Таза-Турухана.

To view the link Register
ПОРАЖЕНИЯ, ЗАКОНЧИВШИЕСЯ ПОБЕДОЙ (селькупы)

Spoiler (expand)

ПОРАЖЕНИЯ, ЗАКОНЧИВШИЕСЯ ПОБЕДОЙ

(селькупы)

Н. М. Спафарий отметил в 1675 г.: <Сургут стоит на яру, на Оби, на левой стороне. А сказывали, что тут прежде всего бывала Пегая Орда остяцкая> [1882. С. 47-48]. Пегой Ордой, как известно, именовали нарымских (обских) сельку- пов в конце 16 - начале 17 в.

Не все исследователи считают княжество Бардака, распо- лагавшееся на месте Сургута, хантыйским. Е. Д. Прокофьева и Г. И. Пелих называют его селькупским, как и всю террито- рию Нарымско-Сургутского Приобья [Прокофьева, 1952. С. 90; Пелих, 1981. С. 20-23}. Значит ли это, что вся восточ- ная группа хантов является относительно недавним сообщест- вом, сложившимся в течение последних четырех столетий?

У восточных хантов распространены предания не о на- шествиях в их владения каких-либо других хантов (например, хорынг ёх),аоб их собственном приходе на чужие земли. По данным Н. В. Лукиной, <имеются рассказы о приходе хантов с Югана на Васюган, с Казыма на Аган..., о переселении хантов на Вах и вытеснении оттуда ненцев> [1985. С. 13]. По селькупским сказаниям, записанным Г. И. Пелих, <не успели люди русского царя прийти на 'селькупскую Обь', как сюда хлынули ханты>. Их пытался задержать богатырь Кичей, став- ший князем Пегой Орды после гибели в 1602 г. его предше- ственника, <гордого> князя Вони. В окрестностях с. Алексан- дровского, где до сих пор стоят юрты Кичановы (названные по имени Кичея), селькупские войска были окончательно раз- биты [Пелих, 1981. С. 33].

По историческим источникам, кодские остяки предприни- мали совместно с русскими походы в районы Сургута, Бере- зова, Обдорска, Нарыма, на Вах, Томь, Енисей и Нижнюю Тунгуску. <Таким образом, подчинение Оби и ее притоков произведено в значительной степени посредством вооружен- ных сил кодских князей> [Бахрушин, 1955.С. 115, 123]. А 18 февраля 1594 г. князю Коды Игичею Алачеву и его брату Онже Юрьеву была направлена грамота, в которой царь Феодор Иванович жаловал их за службу <волостью Васпалу- кук да волостью Колпукулук со всеми угодьи и ясаком> [Мил- лер, 1937. С. 361]. Волости эти были расположены в Вахов-

115

ском Приобье - на восточном рубеже вновь завоеванных хантами земель.

Опять Кода. И это не совпадение. Именно кодским князьям появление русской дружины Ермака на первых порах могло показаться <Божьей помощью> в защите от усиливающегося давления Сибирского ханства (начавшаяся военизированная исламизация в то время уже достигла юрт Цингалинских - остяцкого городкаТ'апар вошна Иртыше [Патканов, 1891а. С. 5-6]). Отряды кодских хантов, вступив в союз с русски- ми, за короткий срок сокрушили своих давних соседей-сопер- ников на востоке: княжество Бардака в Сургуте и княжество Вони (Пегую Орду) в Нарыме (Пегая Орда выступала в союзе с ханом Кучумом). Таким образом, за десятилетие (с 1592 по 1602 гг.) русско-хантыйская коалиция одержала верх над татарско-селькупской, что и открыло путь широкому рас- селению хантов на восток.

Для селькупов те же события были началом национально- го бедствия, в результате которого ими были потеряны земли Сургутского Приобья, и народ разделился на две части: меж- ду южной и северной группами вошел (по бассейну Ваха) хантыйский клин. Селькупы отступали в отдаленные от Оби области, в свою очередь тесня жившее там туземное населе- ние. По оценке Г. И. Пелих, <с разгромом Пегой Орды переселение селькупского племенисоргулана Таз, Турухан и левые притоки Енисея стало массовым> [1981. С. 17].

Современные северные селькупы <не помнят> поражений на Оби 400-летней давности, хотя с удовольствием рассказы- вают о победах, одержанных их предками на новых землях. Сюжет о разгроме заменен в народной памяти легендой о ссоре двух богатырей (или двух половин народа) при дележе орлиных перьев: одна часть остяков не пожелала поделиться с другой боевым опереньем стрел, вследствие чего обиженная сторона отправилась искать орлиные перья на север. В под- тексте предания можно при желании усмотреть и батальную символику (ссора произошла из-за оружия), и указание на изгнание (обделенность орлиными перьями иносказательно означает поражение).

Примечательно, что у ваховских хантов существует сход- ное предание: уйти с Оби на Вах хантов <заставила ссора со своими родичами из-за орлиных перьев, красивых разноцвет- ных перьев домашнего орла, имевшего разнообразную пест- рую окраску> [Дмитриев-Садовников, 1916. С. 12]. Более

116

того, след этой легенды тянется далеко на запад, в вотчины все тех же кондинско-кодских князей. Например, по одному из героических сказаний, в городке Тонх-хот (на месте Чили- канских юртах Меньше-Кондинской волости Тобольского ок- руга) правил богатырь, который потреблял для охоты и войн такую массу стрел, что за ним всегда возили их целую подво- ду. Наконечники для этих стрел ковал он сам, а перья (орла или филина) ему добывали подданные. Тяготясь этой повин- ностью часть его подданных, воспользовавшись однажды от- сутствием князя, ушла от него [Патканов, 1891а. С. 20].

Разлад в дележе орлиных перьев означает, по-видимому, расторжение военного союза (или соглашения о мире). Впол- не возможно, что в реальности обмен ими был обрядовым действием, свидетельствовавшим о добрососедстве сторон, отказ от него служил знаком враждебности. Путь легенды от Кон- ды до Таза повторяет ход действительных военных конфлик- тов, вызвавших цепь поражений и завоеваний, равно как и связанных с ними переселений.

Изгнанники с Оби и Ваха (по Г. И. Пелих, племясоргу- лаи осколки других племен селькупов [1981. С. 17-46]), перейдя водораздел, оказались на притоках верхнего Таза во владениях лесных энцев и(или) ненцев. По историческим ис- точникам, в 1649 г. самоеды Ледерей и Подсадник (видимо, вожди верхне-тазовских и туруханских энцев) получили от <инбацких ясачных остяков> (кетов) известие о готовящемся на них нападении селькупов [Долгих, 1970. С. 142]. Через несколько лет Ледерей был убит селькупами на р. Большой Соболиной [Бахрушин, 1925. С. 90].

По собранным среди тазовских селькупов П. Третьяко- вым сведениям, <на р. Таз из южных пределов... пришли из их племени сначала три остяка: Кагалев, Тамелькэ и Сайготин с намерением изведать тамошние места. Впоследствии эти остяки перекочевали на Таз уже со своими сородичами. Мес- та по берегам Таза, начиная с Худосея на север, были заняты юраками, поэтому между ними и пришельцами возникли стол- кновения> [1869. С. 384]. Подобные рассказы можно услы- шать на Тазу и ныне. Например, со слов Ефима Н. Морокова [пос. Толька, 1988 г.], первоначально из Нарымского края сюда, на земликалек тамдыр(лесных энцев или ненцев), пришло несколько селькупов разведать промысловые угодья на реках Ватылька, Поколька и Ратта.Кэлек тамдырвос- противились вторжению иноземцев, заявив: <Это наша зем-

117

ля>. Однажды случилось кровопролитие, один селькуп был убит. Его сородичи на время ушли с верховьев Таза и верну- лись уже с войной.

По преданию, записанному Г. М. Дмитриевым-Садовни- ковым на Вахе, в одно время с остяками-селькупами на тазов- ских самоедов напало другое остяцкое племя, пришедшее с Енисея (скорее всего, речь идет о кетах) [Дмитриев-Садов- ников, 1916. С. 12-13]. В рассказах тазовских селькупов в качестве союзников упоминаются кеты и эвенки. Среди пер- вых особенной известностью пользуется <кето-остяк> Баль- дино, способный шестом из черемухи отбить град летящих стрел; среди вторых выделяются <сильные шаманы>, камла- нием предрешившие исход войны.

Но главным действующим лицом в борьбе скэлек там- дыр,по преданиям, неизменно выступает селькупский вождь Нёмай Порга (Заячья Парка). В его деяниях не слишком много богатырского - он не крушит в одиночку толпы вра- гов, не побеждает чудовищ. Однако, подобно культурному героюИче,он необычайно хитер, расчетлив и беспощаден к врагам. Возможно, благодаря политическим дарованиям Нё- май Порга селькупы оказались не только победителями в борьбе с энцами, но и первенствовали в союзе с кетами и эвенками. Не исключено, что именно действиям вождя селькупы обяза- ны сохранением своей культуры и этнической целостности на вновь освоенной территории при подавляющем численном пре- обладании инокультурных противников и союзников.

Завершающим этапом войны, согласно устной селькупс- кой традиции, стало сражение между войсками туземцев и селькупов вКэли Мач(Ненецком Бору) на р, Толька, Побе- дившие в этом бою селькупы двинулись дальше на север, дошли до Тазовской тундры (района п. Сидоровск) и повер- нули обратно - та земля <показалась им некрасивой> [Лезо- ва, 1993. С. 55]. Возможно, об этой или иной крупной бата- лии повествует легенда, записанная Г. И. Пелих: <Раньше селькупы воевали с ненцами... У ненцев подошва желтая. Сложили их штабелями - у них подошвы, как солнце, блес- тят. Собрали тетиву с ненецких луков (у погибших), на две нарточки сложили. Собрали у наших - на одну нарточку только сложили> [1981. С. 44].

Военные столкновения между северными селькупами и ненцами (после оттеснения энцев за Елисей) случались и позд- нее. Сказание нумтинских лесных ненцев <Енатля, охотник из

118

рода Айваседа> повествует о набегетасым хани (селькупов) на ненецкое стойбище, легенда тазовских селькупов <Два бра- та> - о нападениикалектамдыр(лесных ненцев) на <мир- ное> селькупское поселение [Лезова, 1993. С. 55-56]. От- ныне селькупы защищают от врагов территорию Таза и Ту- рухана как <свою землю>, хотя в полной мере селькупской она так и не стала; в течение последующего времени ненцы продолжали посещать старые святилища (например,Лозылъ Лаккана Чертовых озерах), а в верховьях Таза свободно перемещались промысловые группы кетов, эвенков и хантов.

БОЕВОЙ ДУХ

Spoiler (expand)

БОЕВОЙ ДУХ

Для того чтобы выиграть войну или сражение у примерно равного по опыту и силе противника, недостаточно внезапно- сти нападения. Необходимо опередить врага по настрою на победу, по тому состоянию, которое называется безумством храбрых. В этом опережении состоит ключ к тем победам, когда горстка нападающих повергает в смятение (бегство, ка- питуляцию) перепуганную толпу обороняющихся. В этом со- стоит одно из главных преимуществ атакующей стороны пе- ред защищающейся.

148

Обретение <боевого духа> происходило еще до начала по- хода, в стенах родного городка. Вероятно, создание и поддер- жание возвышенно-агрессивного настроения у воинов было одним из профессиональных умений князя. Сами богатыри, благодаря унаследованным свойствам и стилю жизни, должно быть, обладали способностью мгновенно приходить в военный тонус. Их любимым занятием в мирное время была охота, способом времяпрепровождения - состязания и военные игры, проходившие на особых площадках около города,jантта-хар (площадь для игр) илиjакта-хар (площадь для пляски). Эти игры состояли в стрельбе, борьбе, прыжках через Натянутые между столбами ремни, беге наперегонки на лыжах, метании друг в друга каменных глыб при помощи ног. Не удивитель- но, что богатыри были способны увернуться от летящей стре- лы, услышав звук спущенной тетивы [Патканов, 1891а. С. 43, 65].

На площади для плясок, а возможно, и в отдельном доме (подобно многократно описанному <танцу с оружием> в честь духа Еляня [см. Абрамов, 1851. С. 6-7; Кастрен, 1858. С. 308-310; Шавров, 1871. С. 11-12]), совершались ритуалы, нагнетавшие военный дух. В этом отношении привлекает вни- мание фрагмент из полюбившегося авторам прошлого века опи- сания танца с саблями и копьями: в ходе руководимого шама- ном ночного священнодействия остяки, <качаясь с одной сто- роны в другую, кричали разными голосами, то редко, то час- то, отставая один от другого.Потом при каждом повторении: гай,то поднимали оружие кверху, то опускали книзу. Крик сей и движение продолжались около часа, и чем остяки далее и далее ревели и качались, тем более приходили в некоторый род исступления> [цит. по: Абрамов, 1851. С. 7].

Подобного исступления от 'прозябших мужей', по-види- мому, добивался князь в обряде, описанном в одном из геро- ических сказаний: <Многочисленные прозябшие мужи разве- ли при помощи дерева огонь (многоязычный рот девы Тарн)... приготовили мертвое жито и питающее жито, поставили блю- да и берестяные кузова, чтоб созвать туда (добрых) духов, (живущих) на сотнях возвышенных мысов, и (от них) просить спинную силу, и (от них) просить брюшную силу> [Раtkаnоv, 1900. S. 22]. Эмдерским богатырям в ходе их плавания к городку Кровавого старика Нангхуша пришлось неоднократно обращаться к духам за поддержанием у их воинства <спинной и брюшной силы> [см. Патканов, 1891а. С. 631.

149

Сам богатырь был источником исступления, остальные мужи в эпосе выглядят то безликим эскортом князя> то вовсе <за- рубками на полене>, по которым два богатыря из городка Т'апар-вошраспределяли между собой воинов. Многочислен- ное атакующее войско, потеряв пронзенного стрелой вождя, тут же потерпело поражение, и лишь небольшая его часть спаслась бегством. В свою очередь, защитниками городка подчас <овладевал такой страх при виде многочисленных врагов, что они почти не способны были что-либо предпринять, и тогда спасение всецело зависело от храбрости князя> [см. Патка- нов, 1891а. С. 41, 69].

Богатырь находил опору в стариках своего города - тех, что уже не способны были защитить его в бою, но олицетво- ряли собой дух былых побед. Примечателен диалог между остающимися в городке стариками и уходящими в поход эм- дерскими князьями. Начинают его старики;

<Княгини нашего города и князья нашего города!.. На какой край земли сосредоточили вы ваше внимание, речи вашей начало, слова вашего начало. Вы нам откройте, в какой край земли вы желаете направить воинов со стрижеными головами, сватов со стрижеными головами?>

Младший муж (князь) отвечает:

<Мы снаряжаемся в город Кровавого богатыря, старика Нангху- ша, ради младшей дочери Нангхуша, девицы>.

Многочисленные седоголовые старцы сказали:

<В город Кровавого богатыря старого Нангхуша отправлялось много мужей. Как они опрокинули свои грузные лодки с водяной кормой, в которых сидели, на вилковатые сучья, подобные ногам жу- равлей, так они и поросли оленьим мхом высотой в пядь>,

Выслушав предупреждение стариков, князья все же при- няли решение отправиться в поход и отдали приказ воинам быть готовыми к выступлению на заре следующего дня, а стариков просили явиться утром на жердяную пристань для проводов.

Поутру богатырь встал, надел доспехи и, выйдя на улицу, положил семь поклонов передтурум ван'манjемын jух- 'священным столбом с божеским ликом' (в варианте легенды, записанном С. Шульгиным, богатырь Севенхой-Ветенхой от- правился в путь после жертвоприношения семь оленей [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 12-16]).

Уходящих воинов провожал троекратный крик стариков на жердяной пристани:

Громкий крик, который принято кричать при отчаливании воинов, они крикнули. До вершины низкого дерева и до середины высокого он

150

достиг. Второй крик достиг до пути пестрых облачков; третий крик достиг до Золотого Света - Отца. Младший муж (князь) сказал: <Послушай, брат> выстудим теперь с нашими воинами> с нашими сва- тами со стрижеными головами - до Отца нашего> Золотого Света> он достиг; не наступит для нас день поражения и смерти>.

[Патканов, 1891а. С. 42-43, 62-63].

To view the link Register

[Laszlo]

Вообще до русских Сибирь была местом где все враждовали против всех. Была система вассальной зависимости малых угорских княжеств от более могущественных и система зависимости угорских княжеств от Сибирского ханства. Сибирское ханство получило законченную форму при Кучуме. По иронии судьбы с Кучума началось падение Сибирского ханства. Более устойчивым было Тюменское ханство Ибрагима (Ибака). Пришевшие в Сибирь русские получили поддержку со стороны хантов. Часть династий русские оставили править своими землями. Более враждебны были манси. На службе у русских находились служивые угры и служивые татары. А наиболее долго сопротивлялись самодийцы (точнее ненцы). Народам уже имевшим государственность было куда проще подчинится русским, чем ненцам у которых государственность начала формироваться в эпоху русской колонизации Сибири.

[Laszlo]

Всем достаточно известны противостояние русских и Кучума. Куда более менее известны действия потомков Кучума против русских. Много из Кучумовичей служили русскому государству.
Али бин Кучум воевал с русскими от 1600 до 1607 г. Попал в плен. Получил во владение село под Ростовом. Жил в Ярославле, под конец жизни перемистился в Касимов. Алтанай бин Кучум также жил в Ярославле. Абу-л-Хайр б. Кучум попал в плен в 1591 г. В 1600 г. крестился и стал Андреем Кучумовичем, жил во Владимире и Москве. Мухаммед-Кули (он же Маметкул) был известен набегами Пермь, манси и хантов еще до похода Ермака. Сражался с казаками на Чувашском мысу. В 1583 г. взят в плен, в 1585 г. его отвезли в Москву. Стал помещиком в Бежецком верхе. Погребен в Касимове. Кутлуган сын Али жил в Ярославле. Арслан б. Али был касимовским ханом. Хансюер б. Али в 1613-1615 г. служил под Смоленском. После этого бежал в Дитву, а потом в Крым. Был схвачен казаками, в 1630 г. сослан в Соликамск, а в 1635 г. в Устюг. В 1638 г. выпущен в Ярославль к отцу. Одним из немногих активных Кучумовичей был Аблай-Гирей. Он был сыном Ишима и внуком Кучума. Вместе с Тевкелем в 1635 г. напал на Уфу, но был взят в плен отрядом Федора Коловского. В отражении нападения Кучумовичей приняли участие башкиры. Часто Кучумовичи в походах на русские владения объединялись с калмыками. Враждебность башкир по отношению к Кучумовичам были обусловлены именно этим фактором
А. Усманов - Присоединение Башкирии к Московскому государству
To view the link Register
Описание боя русских с Кучумовичами есть у П. Рычкова.

Spoiler (expand)

«Из таких неприятельских на них (на Уфу и на башкир, находящихся близ нее) нападений знатнейший приступ был под оной город сибирских царевичей Аблая и Тевкеля, с которыми высланные из Уфы служилые люди за рекою Уфою, от города верстах в пятнадцати имели жестокий бой, где с обеих сторон разбиты; царевичей же атаковали в одном лесу (который здесь называется Аблаевым), где они десять дней в осаде сидели, а потом взяты в плен и отвезены в Москву. За оную службу уфимцы жалованы были золотыми деньгами и что кому дано в особую книгу записано, которая книга поныне в Уфимской провинциальной канцелярии имеется и называется золотою»

П.И. Рычков. Топография Оренбургской губернии, стр. 60–61.
Сведения о походах Кучумовичей в Васьков Дмитрий Александрович - ПОТОМКИ КУЧУМА В XVII В. И ИХ РОЛЬ В ОРГАНИЗАЦИИ АНТИРУССКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ НА ЮЖНОМ УРАЛЕ И В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ
To view the link Register

Spoiler (expand)

Кроме того, важно отметить, что враждебная деятельность Кучумовичей
вряд ли была бы возможна без поддержки внешних сил. В частности, старшие
сыновья Кучума Алей и Канай ориентировались на традиционный союз с
ногаями – они оба были женаты на дочерях видных ногайских мурз. Еще в 1601
г. силы Кучумовичей в совокупности насчитывали 450 воинов, в основном из
башкир-табынцев и сынрянцев. После присоединения в 1603 г. к Алею
ногайского мурзы Уруса их соединенный отряд стал насчитывать уже 1100
человек.
В 1604 г. в непосредственной близости от Тарского уезда стали кочевать
калмыки, представленные поначалу торгоутами во главе с тайшей Хо-Урлюком
и дербетами, которых возглавлял тайша Далай-Богатырь. Несмотря на то, что у
самого хана Кучума с калмыками были достаточно напряженные отношения
[25, с. 160–161, 305, 352; 13, с. 297] (царевич Канай даже был уверен, что их
отца «заманив в Колмаки оманом убили»), между Кучумовичами и ойратскими
князьями сразу же стали устанавливаться союзнические отношения. До
сибирской администрации доходили сведения о том, что «Алей царевич с
братьею ссылаютца с послы и сватаютца с колмаками и дары меж себя
посылают многие и тем чают вперед у них меж собя одиначества и свойства
ближнева» [6, с. 232]. Ведущую роль в установлении тесных связей между
калмыками и наследниками Кучума сыграло, видимо, то, что последние были
потомственными Чингизидами, а авторитет Чингисхана в тюрко-монгольском
мире, как известно, никогда не подвергался сомнению. В частности, в
источниках отмечается, что «колмацкие люди почитали» царевича Ишима,
даже не взирая на то, что у последнего в «свите» в 1608 г. было всего 15
человек. Ишим был женат на дочери главы торгоутов Хо-Урлюка, чтосвидетельствует о его высоком положении среди ойратской кочевой знати. В
последствии, правда, по каким-то причинам жена ушла от царевича, но это
никак не сказалось на его отношениях с Хо-Урлюком. Более того, он сумел
упрочить свои связи с калмыками, женившись на сестре видных чоросских
(джунгарских) тайшей Байбагиша и Чокура. После смерти Ишима в 1624 г. [14,
с. 57-58] союз с калмыками, можно сказать, по наследству перешел к его
сыновьям (царевичи Аблай, Тевка и Бугай) и внукам (царевичи Кучук, Чучелей,
Кансувар и Дюдюбек).
По косвенным данным можно установить, что связаны с калмыкаими были
также царевичи Алтанай и Чувак. В частности, сын последнего Девлет-Гирей
находился «в ближнем племянстве» с тайшей Мергеном [15, с. 572]. Используя
помощь калмыков, царевич зарекомендовал себя злейшим врагом русских в
1630 – начале 1660-х гг. В 60 – 80-х гг. XVII в. в набегах на ясачное население
проявил себя сын Девлет-Гирея царевич Асан.
Таким образом, в течение всего XVII в. Кучумовичи при активной
поддержке со стороны калмыков «всчинали многую ссору и войну» на степных
границах бывшего Сибирского юрта. Так, в 1607 г. царевичи Азим, Ишим и сын
Алея Кансувар вместе с «колмацкими воинскими людьми» совершили набег на
Тюменский уезд, где был разгромлен Кинырский городок. Спустя десять лет
царевич Ишим вместе с калмыками громил Уфимский уезд. Пожалуй, пик
враждебной деятельности Кучумовичей пришелся на 1629 – 1635 гг., когда
Аблай и Девлет-Гирей систематически опустошали южные районы
Тюменского, Тарского и Томского уездов, причем осаде подвергались Тюмень
и Тара. В 1640 г. Девлет-Гирей громил ясачных татар в Тюменском уезде. Его
двоюродный брат Бугай и племянник Кучук весной 1648 г. разоряли уфимские
волости ясачных башкир. В 1651 г. царевичи с отрядом в 300 человек устроили
дикий погром в Далматовском Успенском монастыре [16, с. 353]. В конце 1659 г. царевичи совместно с торгоутами и дербетами разгромили Барабинские
волости, причем убит был 61 человек и 733 угнаны в плен [16, с. 408-410].
В столкновениях с русскими Кучумовичи и их сторонники также несли
потери. В 1607 – 1608 гг. после ряда успешных операций служилых людей и
казаков в плену оказались царевичи Алей, Азим, Алтанай и Кансувар. Об Алее
известно, что он прожил в почетной ссылке в Ярославле до царствования
Алексея Михайловича. Царевич Алтанай, сдавшийся добровольно, стал
основателем рода Сибирских царевичей (с 1718 г. – Сибирских князей) в
составе русской служилой аристократии [7, с. 164]. В 1635 г. большой удачей
завершился поход уфимских служилых людей, когда в плен были взяты Аблай
и Тевка [23, с. 27; 18, с. 155-162; 29, с. 46]. При этом вместе с ними в плен
попали 54 калмыка, а «достальных колмацких людей побили наголову». В 1661
г. отряд служилых людей из Тобольска разгромил улусы Девлет-Гирея, причем
было захвачено свыше 2,6 тыс. голов разного скота, а сам царевич едва не
попал в плен [20, л. 75-76]. Однако решить проблему набегов Кучумовичей военным путем было
очень сложно. Во-первых, царевичи часто успевали откочевать достаточно
далеко в степь. Во-вторых, серьезной проблемой была хроническая нехватка
служилых людей в Сибири. Поэтому русская администрация чаще всего
пыталась нейтрализовать угрозу с их стороны дипломатическим путем. Первые
попытки договориться с сыновьями Кучума и перетянуть их на свою сторону
предпринимались еще в 1600 г., когда тюменские служилые люди и юртовские
татары, прибыв в ставку к царевичам, объявили, что «государь царь ... хочет их
держать под своей государевой царской высокой рукой»[22, стлб. 274-275].
Посольства к Кучумовичам были отправлены из Тобольска, Уфы и Тюмени.
Однако из-за ошибок тобольской администрации (царевич Кубей-Мурат был
отправлен из Тобольска в Москву без согласия старших братьев, «и тем де их
ожесточили, и они де ехати боятся») договориться с ними тогда не удалось.После установления тесных связей с калмыками Алей прекратил переговоры и
с 1606 г. перешел к враждебным действиям. В последствии безрезультатные
переговоры велись с Ишимом, а в 1630 – 1640-х гг. – с Девлет-Гиреем.
Вопрос о выдаче Кучумовичей русским неоднократно ставился во время
переговоров с калмыцкими тайшами. Последние иногда давали обещание
выдать кого-либо из царевичей, по всей видимости, желая извлечь из этого
политическую выгоду. Несмотря на частые обещания в течение всего XVII в.
никто из представителей рода Кучума калмыками выдан не был.
Тем не менее, положение потомков Кучума среди калмыцкой знати, как
отметил Н.В. Устюгов, было достаточно шатким и полностью зависело от
политической обстановки в степи. Так, в 1648 г. глава дербетов тайша Даян-
Омбо предлагал русским свои услуги в случае враждебных действий со
стороны Девлет-Гирея. Он даже обещал выдать царевича русским властям,
благо что тот у него «за холопа место» [23, с. 325; 29, с. 48].В 1667 г.
хошеутовский тайша Аблай, который вел переговоры с сибирскими воеводами,
взял у царевича Кучука аманатов, «чтобы де, он без его указу воевать никуды
не ходил» [2, с. 374]. В 1669 г. хошеутовский Очирту-Цецен-хан грозил
царевичу Кучуку «выдать его с головою» русским, если он не прекратит своих
набегов и не вернет русских пленных. При этом Кучук, «убоясь его, воевать
перестал и государевых пленных людей», которых он еще не успел продать,
отпустил. После этого, напуганный угрозами Очирту-хана, царевич отправил
посольство к тарскому воеводе князю Ф. Мещерскому с обещанием «служить
вечна» [24, с. 213]. Так, во второй половине XVII в. потомки Кучума попали в
большую зависимость от более могущественной ойратской знати, что
объяснялось недостаточными собственными силами.

Кучумовичи сильно зависели от калмыков.
-Добавлено-Взаимоотношения башкир с ногайцами, калмыками и казахами в XVI—XVIII вв.
To view the link Register

[Laszlo]

Один из Кучумовичей Кучук стал каракалпакским ханом. Он был внуком Ишима и сыном Аблай-Гирея. Кучумовичи вовсе не исчезли после русского завоевания Сибирского ханства. ОНи оказались в кочевьях калмыков и каракалпаков.
Есть еще информация о башкирах, Шибанидах, Кучумовичах и русских в новой книге о башкирах.
Ахмед Заки Валиди Тоган История Башкир

Spoiler (expand)

А.-З. Валиди писал,что на месте Уфы был центр владений шибанидов: "Во времена монголов страна башкир, также как Ибир-Сибир - часть Западной Сибири по течению реки Кама, называемой Чулман, принадлежала наследникам Шибана, одного из потомков Джучи. Эту страну называли Тура, а самих - туринскими ханами. Они правили этой страной до тех пор, пока ее не захватили русские. Однако и золотоордынские ханы, зимние месяцы проводившие в Сарае и Сарайжыке, в летние месяцы находились преимущественно в Уральских горах. Египтянин Ибн Фадлаллах аль-Умари (умер в 1348 году)писал о них, что они зимние месяцы жили в Сарае, а в летние месяцы, как туринские (то есть Тура) ханы, - в Арктаге или Ураке (Урек). По мнению Утемиш хажи, Тура означает Западную Сибирь и Башкурдистан... Эти туринские ханы, хотя и построили в Западной Сибири города, однако их настоящий центра находился в Башкурдистане, вблизи Уфы, особенными важными были местности с названиями "Ханская Орда" или "Мавзолей Тура хана", находящиеся вблизи станции Чишмы и деревни Тирме, а также гора "Тура тауы" рядом со Стерлитамаком, "Хан тубеси" (Ханская гора) рядом с Хажи Мечетью. В этой связи заслуживает внимание утвержение Ибн Фадлаллаха аль-Умари, что "Сибирские города подчинены Башкирии" По свидетельству того же автора, области Сибири и Чулмана очень холодные и там шесть месяце лежит снег. В этот период их горы, дома, города покрыты снегом.
Сыновьям Шибана, управлявшим башкирскими племенами, подчинялись не только Западная Сибирь и долина Чулмана, но и булгары и алатырцы.
"Согласно записям Утемиш хаджи, хивинца Бабажан Мангыта, каракалпакскому и башкирскому шежере Муниса и Агехи, а также архивам русских по Сибири, каракалпакским и ногайским архивам, родословная потомков Кучум-хана, сыгравших заметную роль в освободительном движении башкир, следующая: Кучум-хан умер 4 августа 1598 года. Из его сыновей известны Али-хан, Ишим султан и Чувак султан. Али-хан умер в 1616 году, его сыновья Арслан султан, Хансувар, Жансувар были взяты в плен русскими и отправлены в Москву. Позже по просьбе крымского хана они были отправлены в Крым. От Хансувара родился известный Ахмет-Гирей султан, он принимал участие в спорах Крыма, Хивы, башкир и каракалпаков.
Второй сын Кучум-хана Ишим султан стал общим ханом, его сын - Абылай султан (Абулхаир, в ногайских преданиях - Аблайыр), его старший сын - Абуга султан, младший сын - известный Кучук султан (другое имя - Каип султан) ездил в Крым и Стамбул, в Дагестане в битве за крепость Терек был ранен и попал в плен к русским, в Астрахани был осужден, тайно доставлен в Казань и там казнен. Другой сын Кучук султана - каракалпакский хан Бушай султан, его сын Ырыс-Мехмет султан был ханом в Бурзяне, Тунгауре и Тамьяне (башкирские волости). Третий сын Кучум-хана - Чувак султан и его сын Давлет-Гирей-хан также снискали известность. С 1661 г. до его смерти Абылай султан и его сыновья Абуга и Кучук султаны этого Давлет-Гирея признавали ханом. Сын Давлет-Гирея "Ишим-Чувек султан" в Ургенче был каракалпакским ханом, его сын Хасан султан оставался у калмыцких ханов, а его сын Байбулат султан ездил в Крым и Стамбул и одновременно был султаном башкир, восставших против России. Чтобы не попасть в руки русских, ездил тайно под различными именами. Одно из этих имен - Карасакал. Его брат Ишим султан и сыновья Ишим султана Шайбак и Убейд (Убейдуллах) султаны был султанами каракалпаков. Байбулат султан был известен своей ученостью и красотой. Убейд султан был султаном племени карат (или карай). В то время, когда Байбулат (Бейбулат) воевал против русских в Башкурдистане, Шайбак хан был ханом у каракалпаков. Во всех отношениях был помощником Байбулата. Его мать Айше хатун была молочной матерью и воспитательнице Байбулата".

(Ахметзаки Валиди Тоган. История башкир, Уфа, 2010, с.37-39,61,62.)
По этой ссылке генеалогия некоторых Кучумовичей - To view the link Register
По этой ссылке очень интересная статья В. Трепавлова о судьбе Кучумовичей в степях Евразии
Трепавлов В.В. «Казачество» Кучумовичей: жизнь в скитаниях 135
To view the link Register
В 2012 г. вышла книга В. Трепавлова о Сибири после Ермака - To view the link Register (о войнах Кучума и его потомков с русскими). В Украине книга стоит 221 гривну. В России книга стоит 850 рублей. Книга обещает быть интересной и багатой актовым материалом как и предыдущие книги В. Трепавлова (О Ногайской Орде и связях России с Ногайской Ордой).

[Laszlo]

П. Голдэн считал этноним ханты производным от слова люди. Венгерское had обозначает войско и близко к финно-угорскому konta. Относительно Югры то он понимал этот этноним как общее обозначение в русских источниках для хантов и манси. В XIII в. по его мнению югричи под давлением зырян и половцев были вынуждены отсткпить из Камо-Башкирских территорий в Западную Сибирь. Американский исследователь упоминает походы русских 1096 и 1193 г., а также о Югре как новгородской волости с 1265 г.
To view the link Register

[Laszlo]

Как по мне Югру вполне можно отождествить с Обдорским княжеством хантов. Система союзов и вассалитета должна быть следующей Пелым зависел от Тюменского ханства, а потом от объединенного Сибирского ханства. Соответственно и Кондинское княжество зависило от Тюмени. В одном из походов пелымцы и тюменцы вместе напали на Великую Пермь. Обдория и многие другие княжества хантов зависели от Искерского ханства. Таким образом мансийские владения тяготели к Тюмени, а хантыйские владения к Искеру. Манси пропускали через свои земли войска сначала тюменских, а потом и сибирских ханов. Приходили они так называемым Чердынским путем из Сибири в Пермь Великую.

Spoiler (expand)

[1481 г.] Лета 6989 пришедшу Асыка князь с пелынскими вогуличи на Пермь Великую и приступиша на Чердыню, Чердынь не взял, а Покчу пожегл и князя Михаила Ермолича и княжат его посекл и повосты розорив. Узнав про то Андрей Мишнев со свои устюжаны поиде на Пермь, сугнав вогуличов под Чердыню побил и приплывшу по Каме реке туменских татар посекл. Того же лета прислал князь великий Ивашку Гаврилова Вычегодские знамени и луки писати. Писал тое писец луки вычегоцкие, и вымские, и сысоленские, и удоренские, и владыки Филофея вотчину, а на Чердыню не писал луки, потому вогульское розорение.
[1506 г.] Лета 7014 пришедши из Тюмени на Великую Пермь ратью сибирский царь Кулуг Салтан и без вести приступиша. Чердыню не взял, а землю нижную воевал всю, в Усолье на Камском варенцы пожегл, цырны разорив, а пермяков и русаков вывел и посекл. Князь Василей Ковер на поле води погоню, а иных на судех послав, и они догнашу их в Сылве, задную побили.
[1581 г.] Лета 7089 пришедшу сибирский царь с вогуличи и югорцы на Пермь Великую на городки на Сылвенские и Чусовские, вотчины Строгановы пограбил. Того же лета пелынский князь Кикек пришедшу с тотары, башкирцы, югорцы, вогулечи, пожегл и пограбил городки пермские Соликамск и Сылвенский и Яйвенский и вымские повосты Койгород и Волосенцу пожегл, а Чердыню приступал, но взяти не взял. Того же лета снарядиша Максим да Григорей Строгановы казацких ватаманов а с ними охотчие люди Сибирскую землю воевати и шедшу тое казаки за единолет всю Сибирскую повоевали, за князя великого привели.

To view the link Register