Римляне и варвары. Падение Западной империи

Томпсон Э.

Theme created: 20 February 2011, 18:32 · Author: Redkout

3 Pages
« First
1
2
3

Redkout

Date: 20 February 2011, 20:42

VII . Конец Норика. Продолжение

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 20:48

Часть четвертая. Испания
VIII . Гидаций и завоевание Испании

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 20:51

VIII . Гидаций и завоевание Испании. Продолжение

Spoiler (expand)

Несомненно, что асдинги и свевы боролись в 419 году в Нервасийских горах именно потому, что каждый из народов стремился занять всю Галисию 88 . (Борьба эта кажется несколько неожиданной, так как мы не знаем ни об одном другом случае столкновения между завоевателями 406 года — ни во время их трехлетнего разбойничьего существования в Галлии, ни в первое десятилетие их жизни в Испании.) Местонахождение Нервасий ских гор, где асдинги воевали со свевами, так и не было выяснено 89 . Од нако нам известно, что под давлением римлян асдинги вскоре сняли оса ду и, разделавшись с несколькими свевами в Браге, направились на юг, в Бетику, с тем чтобы захватить земли истребленных силингов 90 . С этих пор Галисия целиком перешла во владение свевов и в течение 174 лет (411-585) они сохраняли там свободу и автономию, почти забытые остальным миром. Хотя иностранные политики довольно часто посылали туда свои посольства для переговоров, тем не менее авторы, жившие в провинциях вокруг Испании, и даже авторы в самой везеготской Испании на протяжении целых десятилетий ни словом не обмолвились о свевах 91 . Может показаться, что свевы на протяжении всего V века и большей части IV века жили в забытом королевстве, королевстве-призраке, и все же это было первым из варварских королевств Запада, первое из независи мых государств — наследников Римской империи, самое первое и самое маленькое.

Свевы неравномерно расселились по территории Галисии. Св. Исидор Севильский ясно говорит о том, что часть Галисии оставалось независи мой, и у нас нет оснований не доверять ему в этом вопросе 92 . Тем более что позднее мы часто узнаем об опустошительных набегах, которым вар вары подвергали города и деревни своей собственной провинции. Очевидно, и в самой Галисии были районы, на которые власть короля свевов в начале VI века не распространялась.

Немногие районы Галисии, которые свевы не грабили, вероятно, были те, в которых они сами жили. Таких мест насчитывается три. Брага на севере Португалии, старая римская Бракара Аугуста, — одно из них. В имперские времена это была столица провинции, и она же, несомнен но, была столицей свевов. Об этом говорит тот факт, что именно туда направился Теодорих после разгрома им армии свевов в 456 году. Кроме того, мы знаем, что свевы жили в этом городе, так как вандалы убивали их там в 419 году 93 . Свевы также жили в городе Асторга, и поэтому они не нападали на этот город, хотя в 469 году и совершали набеги на окружаю щие территории 94 . Наконец, в городе Луго, втором по величине после сто лицы провинции, были жители-свевы 95 . Здесь они жили бок о бок с рим лянами, а в 460 году, как мы знаем, они напали там на нескольких римлян и убили их 96 . Этот инцидент рисует нам печальную картину того, как све вы и римляне соседствовали в этом городе. Свевы напали на римлян и убили многих из них во время Пасхальной недели, когда те потеряли бди тельность, надеясь, что в священные дни они в безопасности. Очевидно, в остальное время года римляне были начеку и их нельзя было застигнуть врасплох.

У нас нет сведений о том, что свевы жили в каких-либо других городах, кроме Браги, Асторги и Луго. Однако вряд ли можно предположить, что вся масса свевов была урбанизирована и после 409 года они все как один превратились в горожан. Так же маловероятно, что они жили исклю чительно добычей, захваченной во время набегов, хотя бы даже и беспре рывных: ведь чем чаще какую-либо местность грабили, тем труднее ста новилось жить за ее счет. Значит, основная масса свевов поселилась где-то и осела на земле. Так как они нападали на сельские районы в окрестно стях всех мелких галисийских городов, включая и те, в которых они сами жили (Луго и Асторга), остается предположить, что основная их часть жила на землях, окружавших Брагу. Это единственный сельский район, на который они, насколько нам известно, никогда не нападали.

Если большинство свевов проживали в районе только одного рим-ско-испанского города, пусть даже и провинциальной столицы, то вряд ли число их было очень велико. Трудно опровергнуть или даже усом ниться в той точке зрения, что общее число свевов не превышало 20 000 или 25 000 человек, из которых 6000 или 7000 составляли воины. Так, Сальвиан считал вандалов одним из самых слабых или, точнее, самым слабым из варварских народов, вторгшихся в Испанию 97 . Правда, он при нижал их значение ради большего красноречия. При этом вандалы, хотя и более слабые по сравнению с готами, были, конечно же, гораздо сильнее свевов, которых Сальвиан вообще ни разу не счел достойными упо минания 98 . К тому же свевы, которых и до того было немного, еще более ослабили себя тем, что некоторые из них вступали в римскую армию в качестве gentiles , и в начале V века мы находим их несущими службу в галльских провинциях Лугдунская II и Аквитания I . Другие отправи лись в Африку вместе с Гейзерихом и вандалами. Так, в Гиппо Региус был обнаружен могильный камень свевской женщины ( Suaba ) по имени Эрменгон, жены Ингомара, умершей в 474 году 99 . Таким образом, по количеству свевов можно сравнить с одной из групп народа, называвше гося герулы. В царствование Юстиниана часть герулов жила на или вбли зи территории Дании, а другая населяла район к югу от Дуная вокруг Белграда. Эта последняя группа могла собрать не более 4500 воинов, однако роль, которую они сыграли в истории середины VI века, нельзя назвать второстепенной 100 . Эти южные герулы по количеству, видимо, слегка уступали свевам. Теперь мы можем оценить, пусть приблизительно и с большим допущением, масштаб того нападения, которому подверг лась в 406 году Галлия, а осенью 409 года и позднее — Испания. Будем считать, что вандалы-силинги, уничтоженные везеготами, были мало- численнее асдингов, а также что аланы-кочевники были сильны не столько числом, сколько мощью своей конницы. Тогда можно предполо жить, что силингов насчитывалось около 50 000 человек, а аланов — от 30 000 до 40 000 человек. Прибавим к этому 80 000 асдингов (единственная достоверная цифра) и 25 000 свевов и получим общее количество варваров, вторгшихся в Галлию 1 декабря 406 года, — менее 200000 че ловек. Так как численность силингов наверняка была больше, эту цифру можно рассматривать как минимальную. Таким образом, вполне воз можно, что в начале 407 года границу Галлии перешло более четверти миллиона человек. Хотя все они не могли переправиться через Рейн за одну ночь 31 декабря 406 года и мы не знаем, в скольких местах они переходили реку, стоит вспомнить, что в 357 году не менее 35 000 ала- маннов (правда, без женщин, детей и стариков) перешли Рейн за семь десят два часа 101 . Таким образом, переправа 407 года не обязательно долж на была растянуться на недели.

Плиний Старший, живший за 400 лет до описываемых событий, при водит цифры населения Северо-Западной Испании 102 . В Астурисе, пишет он, проживает 240 000 свободных людей, свободное население conventus Луго насчитывает 166 000 человек, а племена, населяющие местность вокруг Браги, насчитывают 285 000 человек. Общее количество населения той территории, которая гораздо позже стала основной частью королев ства свевов, во времена Плиния составляло немногим менее 700 000 че ловек, не считая рабов. Многие ученые полагают, что за века, прошедшие между временем Плиния и временем Аэция, население Империи значи тельно сократилось, но если даже и население Галисии сильно уменьши лось, все же свевы явно составляли лишь небольшую часть населения своего собственного королевства.

В астурийском городке Куэва де Чапипи около Коаллы, к югу от Градо, был обнаружен своеобразный памятник завоеванию Северной Испании варварами. (Градо находится в шестнадцати милях к западу от Овьедо.) Кто-то закопал там клад из девяти solidi и двух trientes и никогда уже за ним не вернулся. Все одиннадцать монет из клада были отчеканены меж ду 385 и 408 годами, а восемь из них — между 402 и 408 годами. Одна из них — это solidus Константина III , выпущенный в Лионе во второй половине 407 года или же в первой половине следующего года: вероятно, владелец закопал их в 411 году, в первые беспорядочные месяцы расселения свевов в Галисии, когда они вместе с вандалами-асдингами жадно накинулись на эту заброшенную провинцию.

Итак, свевы заняли Галисию силой. Они никогда не были федератами Рима. Никогда не получали римских субсидий и никогда не воевали за императоров, будь то в далеком Риме или в далекой Равенне. Они много воевали, но всегда только за себя, а за императоров — никогда. Они были безжалостны к жителям провинции, среди которых поселились и которые значительно превосходили их числом. Они прибыли в Галисию в 411 году в результате жеребьевки, а когда асдинги в 419 году оттуда ушли, свевы остались там полновластными хозяевами. Они жили внутри городских стен Браги, Луго и Асторги и в сельской местности вокруг Браги. Об их взаимоотношениях с испано-римскими жителями провинции нам известно только то, что свевы вели себя как профессиональные разбойники и грабители, в то время как римское население жило в условиях, которые Гидаций называет «рабством» 104 . Меньшинство терроризировало большин ство, причем в испанской истории это был не последний подобный случай. Свевы с таким упорством и безжалостностью опустошали Галисию, что даже удивительно, как им и галисийцам вообще удалось выжить в V веке. Именно в этих мрачных и гибельных условиях было основано первое независимое королевство Западной Европы, такое же жестокое, темное и бесчеловечное, как и сама история Испании.

Redkout

Date: 20 February 2011, 20:57

IX . Королевство свевов в Галисии
1. Власть свевов

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:01

2. Конец римского гарнизона

Spoiler (expand)

Таким образом, годы с 429 по 456 были годами владычества свевов в Испании. Это было мрачное и темное время. Неудивительно, что в эти тяжелые годы в Испании не было таких авторов, как Пруденций, Орозий, Исидор или Браулио. Тем замечательнее подвиг Гидация, который, не смотря на ужас окружавшей его действительности, упорно продолжал писать свою «Хронику», год за годом.

А что в эти беспорядочные времена происходило с римскими войсками, находившимися на полуострове? Почему беспрерывные набеги вар варов почти не встречали организованного сопротивления? Было подсчи тано, что незадолго до этого, в V веке, римские войска в Испании насчитывали около 10000 или 11000 человек. Их главнокомандующий назывался «граф Испанских провинций», comes Hispaniarum . Мы впервые слышим об этой должности в связи с событиями 420 года, когда Асту рии, граф Испанских провинций, вынудил вандалов снять осаду в Нервасийских горах и отпустить на свободу осажденных свевов 69 . Это было последним успешным выступлением римского правительства против вар варов в Испании. В последующие годы все попытки римлян бороться с варварами кончались катастрофой. В 422 году власти Империи послали в Испанию магистра армии ( magister militum ) по имени Кастин. Он привел с собой свою многочисленную армию, а также готских союзников, но потерпел сокрушительное поражение от вандалов-асдингов. Это было пер вым из серии разгромов, нанесенных римлянам вандалами. Кастин (по словам не Гидация, а другого автора) потерял в этом бою не менее 20 000 человек 70 . Мы не знаем, какой процент испанского гарнизона сражался и погиб вместе с разгромленной армией Кастина, однако вполне возможно, что эта катастрофа (а это была действительно катастрофа, хотя цифра «примерно 20000 человек» и вызывает сомнения) резко сократила чис ленность местного гарнизона именно тогда, когда свежих сил не хватало.

В 438 году графом Испанских провинций, вероятно, был некий Анде- вот. Во всяком случае, Исидор Севильский называет его командующим римскими войсками, так что вряд ли он мог занимать какую-либо другую должность 71 . В том же году он был разбит свевами в сражении на реке Хениль (Сингиллио), которая впадает в Гвадалквивир, на территории Бе- тики. В период с 441 по 446 год положение в Испании было настолько отчаянным, что римское правительство послало целых трех «магистров обеих служб» ( magistri utriusque militiae ) одного за другим, чего не случалось в V веке ни в одной другой западной провинции 72 . Эти три человека, Астурии, поэт Меробауд и Вит, очевидно, привели с собой своих солдат. В отношении Вита мы знаем, что это было именно так 73 . Кроме того, все трое наверняка привлекали и солдат испанского гарнизона настолько, на сколько этот гарнизон еще существовал. Астурии в 441 году, а Меробауд в 443 году одержали победы над врагами, о которых мы позднее поговорим. Но только в 446 году Вит наконец двинулся против свевов, до этого потра тив почти все силы на то, чтобы притеснять жителей Бетики и Картахен- ской провинции, которых он обязан был защищать от притеснений других. Однако его борьба со свевами не увенчалась успехом. Наоборот, он был разбит ими наголову, став таким образом достойным преемником Кастина и Андевота. В Испании V века не было ни одного случая, чтобы римский военачальник смог одержать победу над варварами или хотя бы избежать сокрушительного поражения, независимо от того, сколько с ним было солдат — единицы или тысячи.

Вот и все, что мы знаем о бесславной истории сопротивления римской армии варварам-завоевателям. Примечательно то, что, не считая визита императора Маиориана в Испанию в 460 году, мы больше не знаем о су ществовании римских войск к югу от Пиренеев после поражения Вита в 446 году. Точнее, если считать, что все три магистра — Астурии, Мероба уд и Вит сражались только силами тех солдат, которых они привели с собой из Италии, Галлии или откуда-то еще, то можно утверждать, что мы вообще не слышим ничего о существовании римского гарнизона в Испа нии после поражения Андевота в Бетике в 438 году. Правда, должность графа Испанских провинций вновь упоминается в нашем источнике под 452 годом, когда ее занимал некий Мансуэт, но ни о каких подчиненных ему войсках не сказано ни слова. Этот граф теперь только дипломат, и вместе с коллегой графом Фронто он сумел добиться в этом году соглаше ния со свевами. Но войск у него уже не было 74 .

Удивительно, что гарнизон из 10 000 или И 000 человек почти ниче го не смог добиться в период, предшествовавший разгрому Андевота в 438 году. Этих войск, по крайней мере численно, вполне должно было хватить на то, чтобы перейти в наступление и по крайней мере задер жать свевов в Галисии. Однако в этот период не было ни одного органи зованного римского наступления в Галисии. Еще удивительнее то, что не было ни одной решительной атаки, ни одного акта возмездия, ни одного нападения из засады на банду разбойников-свевов со стороны пра вительственных войск. Ни разу варвары не были встречены при пере праве через реку, ни разу их не поджидали в засаде на горной тропе. Их не заставали врасплох, когда они отдыхали, уставшие или пьяные, после дневного разбоя. На них не нападали, воспользовавшись темнотой, когда они спали в своих палатках. Хотя само мирное население иногда пыталось себя защитить, императорские войска никогда не брали ини циативу в свои руки. В начале века, по словам историка Зосима, испанские солдаты предпочитали защищать Испанию сами, не прибегая к по мощи неиспанцев, 75 но это было давно. Что же случилось за это время? Куда улетучилась преданность римских войск? Или они были настолько деморализованы, что не поддавались управлению? Или, может быть, гарнизон из 10 000 или 11 000 солдат охранял Испанию только на бума ге? Существовал ли он вообще?

Как бы то ни было, потери Вита были огромны, и восстановить их было невозможно. С его поражением военный контроль Рима над Испа нией был потерян повсюду, кроме Тарраконской провинции. Только од нажды в 460 году римские войска под командованием самого императора Маиориана нанесли молниеносный и трагически окончившийся визит в Картахену, но мы не будем снова говорить о несчастном Майориане, по следнем Западном императоре, достойном этого царственного титула. Он привел с собой в Испанию мощную армию и флот из 300 кораблей в мае 460 года. Его целью было напасть на вандальскую Африку, но вандалы сожгли его флот, как только он бросил якорь в заливе Аликанте 76 . Когда Майориан с позором вел свою армию обратно через Пиренеи в Галлию, он уводил с собой последние регулярные римские войска Иберийского полуострова. После этого печального события солдаты, остававшиеся в Испании, получали приказы уже не из Рима, а из других мест (см. с. 159). После 460 года никакие магистры больше не приезжали из Италии в Ис панию и графов Испанских провинций мы больше не встречаем.

Впереди своего войска и своего флота Майориан выслал в Испанию своего магистра армии. Его звали Непотиан, и два или три эпизода его карьеры представляют живейший интерес. Его первой задачей было на пасть на свевов в Галисии и разгромить их. Возможно, Майориан послал Непотиана против свевов для того, чтобы предотвратить возможные на падения на свой правый фланг во время перехода от Пиренеев к югу через Сарагосу и далее в Картахену 77 . Отметим, что это единственный случай, когда римскому военачальнику было поручено вступить на территорию Галисии. У Непотиана не было под командованием римских войск для нападения на варваров, поэтому он пошел в Галисию с готским войском, командование над которым он делил с готом по имени Суниерих. Вместе они воевали со свевами в Луго и других местах 78 . Больше ни один рим ский военачальник в V веке не ступал на землю Галисии. Почему Непоти ан не взял с собой в Галисию римских солдат? Видимо, потому, что уже некого было брать: римских войск в Испании давно уже не было.

Еще более поразительно то, что в 461 году вместо Непотиана его дол жность занял некий Арборий, причем на высшую римскую командную должность в Испании этого Арбория назначило не римское правитель ство, а король везеготов Теодорих II , находившийся в Юго-Западной Галлии. То есть римская должность продолжала существовать, и ее продолжал занимать римлянин, однако этот римский командир получил на значение и получал инструкции не от римского правительства, а от готс кого короля Тулузы 79 .
Немного позже мы сталкиваемся еще с одной странностью. Епископы Тарраконской провинции в своем письме к папе Иларию (461-468 гг.) упоминают о человеке по имени Винцентий, называя его «военным наме стником ( dux ) нашей провинции» 80 , однако должности под названием «гер цог Тарраконской провинции» в римской армии не было. Позже тот же самый галльский летописец, не зная, как бы ему правильно назвать Вин-центия, называет его «нечто вроде магистра армии». История Непотиана и Арбория, а также новые названия должности Винцентия, по моему мне нию, убедительно доказывают, что после поражения Майориана в 460 году римские власти потеряли военный контроль, по крайней мере эффективный военный контроль, над Испанией. Была потеряна даже Тарраконская провинция, ибо после поражения западного императора Антемия в 472 году войска короля Евриха заняли Памплону, Сарагосу и окружаю щие города, а позднее тот же Винцентий, теперь служивший Евриху, по мог захватить и прибрежные города 81 . После разгрома Майориана в Испа нии и его отхода в Галлию тулузские готы учредили новое верховное командование и взяли его под контроль, так римское командование прекратило существование. Готы продолжали нанимать римлян, но их офи церские титулы уже не были стабильными. Это уже не были те должно сти, которые существовали при императорах, но еще не стали теми, которые были введены позже везеготскими королями Испании. Гражданское население не понимало, как правильно называть этих командиров, и даже сами должностные лица, включая, вероятно, и Теодориха II , не смогли бы объяснить, как к ним следует обращаться.

У римлян даже в самые темные времена сохранялись остатки административной системы. Нет оснований думать, что администрация провинций полностью исчезла, так как и в IV веке, при везеготских королях, она существовала. Единственное наше точное свидетельство относится к 460 году, это уже упоминавшаяся смерть в Луго римского rector , губернатора провинции (с. 152). Мы не знаем и вряд ли можем догадываться, как назначался губернатор Галисии в последние четыре десятилетия V века и как ему платили, однако нельзя однозначно считать, что его не существовало 82 . Также нам известно, что «часть плебса Галисии», с которыми воевали свевы, смогли в 483 году договориться с варварами 83 . Плебс Ауноны (с. 137) смог прийти к соглашению со свевами в 466 году, а через несколько лет они сумели заключить мир с королем свевов, который при этом продолжал опустошать соседние города 84 . Значит ли это, что население Галисии, исключая арис тократию, было достаточно организовано для того, чтобы добиться согла шения с варварами? Видимо, так и было, но как смогла часть населения, или жители одной civitas , организоваться для ведения переговоров? Кто были их представители? Как они избирались и кто их инструктировал? Каковы были их полномочия? Обо всем этом мы ничего не знаем. Похоже, что в 431 и в 433 годах также заключался мир, причем не только с частью населения Галисии, а со всей Галисией в целом 85 . Вероятно, в этих случаях именно rector , тогдашний губернатор провинции (а его существование в тот пе риод вряд ли можно подвергать сомнению), представлял интересы всего населения провинции, и именно с ним свевы заключали свои соглашения, которые затем с легкостью нарушали.

В послании от 30 октября 465 года папа Иларий сообщает, что получил известия от крупных землевладельцев ( honorati и possessores ) некоторых городов ( civitates ) Тарраконской провинции 86 . К счастью для нас, он называет все эти семь civitates . Это Тарракона, Каскантум (современный Касканте, недалеко к юго-западу от Тудеры), Калахорра, Варега (видимо, имеется в виду Варейя, современная Вареа, на южном берегу верхнего Эбро, к востоку от Логроньо) 87 , Тритиум (теперь Трисио, около Нахеры, которая, в свою очередь, находится в семнадцати милях к юго-западу от Логроньо) 88 , Леон, Вировеска (современная Бривиеска, примерно двадцать пять миль к северо-востоку от Бургоса). Это совещание очень напо минает прежние провинциальные советы, которые были популярны в ранние века Римской империи. Интересно, как землевладельцы Тарраконской провинции встретились, как они составляли, обсуждали и писали свое письмо. В этом случае их письмо было направлено папе. Может быть, в других случаях они направляли свои письма императору? Хотя вряд ли они могли это делать после 473 года, когда армия Евриха захватила про винцию. Тот факт, что в послании папы упоминаются такие отдаленные города, как Бривиеска и особенно Леон, находившийся вблизи границы с Галисией, говорит о том, что Тарраконская провинция была еще единым и нетронутым целым. Границы провинции еще существовали, так как ни один из городов Картахенской провинции или Галисии не был представ лен на этой встрече. Тот факт, что Тарраконская провинция продолжала существовать, вызывает некоторые противоречия. В письме тарраконских епископов, написанном в 463 или 464 году, за один или два года до того, как папа Иларий отправил свое послание в эту провинцию, говорится о том, что приход Калахорра находится в «отдаленнейшей части нашей провинции» 89 . На самом деле Калахорра расположена на полпути между Лео ном и побережьем Средиземного моря, а Леон находился в Тарраконской провинции, пусть и на крайнем ее западе. Как же можно было говорить, что Калахорра находится в «отдаленнейшей части нашей провинции»? Вряд ли это простая описка. Мне кажется, мы вправе предположить, что в 463-464 годах или свевы, или баски, или какой-то другой враждебный народ захватил самую западную часть Тарраконской провинции. Таким образом, большая часть той территории, что лежала к западу от Калаор-ры, уже не контролировалась римлянами и этот город оказался на самой границе провинции. Но к октябрю 465 года, когда Иларий писал свое по слание, враги либо уже ушли, либо были вытеснены из Тарраконской про винции. Возможно, на самом деле это противоречие объясняется гораздо более простыми и менее драматическими причинами, хотя трудно пред ставить, какие другие события могли заставить епископов употребить та кое странное выражение. В любом случае, в конце 465 года провинция все еще была в некотором смысле организованной и связной администра тивной единицей, хотя мы мало знаем об ее организации. Мы не знаем, получали ли государственные служащие приказы из Италии, или из Тулу зы, или они порой были независимы и от Италии, и от готов в равной степени. Наиболее достоверная гипотеза, видимо, состоит в том, что они были, по крайней мере номинально, зависимы от императоров вплоть до завоевания провинции Еврихом в 473-474 годах.

Как бы то ни было, с уходом Майориана в 460 году Римская империя в Испании в военном отношении прекратила существовать. Это нельзя на звать «падением», римская власть просто или исчезла, или незаметно трансформировалась в готскую власть. Это была административная, орга низационная перемена. Резкого перелома не было. Просто наверху были проведены необходимые изменения, и больше ничего.

3. Позиция римлян

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:06

X . Готское королевство и темный век Испании
1. Везеготское завоевание

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:09

2. Католическая церковь

Spoiler (expand)

3. Темный век Галисии

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:11

XI. Испания и Британия

Spoiler (expand)

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:50

XII . Варвары - пособники Рима и варвары-христиане

Spoiler (expand)

Наши знания о варварских народах имеют один существенный изъян: мы никогда или почти никогда не в состоянии проникнуть в умы и души тех людей, которых мы пытаемся понять. В ранние века Римской импе рии варвары были неграмотны, или, точнее, «дограмотны», а научившись в конце IV века письму (не руническому), они оставили после себя очень немного книг. Еще меньше сохранилось до нашего времени. Кто в сред ние века стал бы переписывать и сохранять книгу, написанную каким-то еретиком на непонятном языке — старом, забытом языке готов и ванда лов? Нам повезло, что случайно сохранились книги, написанные в те годы, когда еще существовали варварские королевства, но таких книг крайне мало. Фактически до нас не дошло ни одного слова, написанного на родном языке вандалом, бургундом или франком в этот период — с IV по VI век. Даже на готском языке, не считая фрагментов перевода Библии, сделанного епископом Ульфилой, все, что мы имеем, — это шестнадцать страниц сухого и малоинформативного комментария Евангелия от Иоан на и несколько обрывков и кусочков текстов, в основном церковного содержания, почти все из которых написаны в Италии в первой половине VI века.

У нас есть короткая хроника, написанная по-латыни вскоре после 590 года Иоанном из Биклара (неустановленный монастырь где-то в Ис пании). Но если бы другой писатель, св. Исидор Севильский, не упомя нул бы случайно о том, что Иоанн был готом — так как источники, составленные авторами-готами, для св. Исидора был редкостью, — мы бы не усомнились в том, что Иоанн был таким же римлянином, как сам Иси дор или как его современники Григорий Великий и Григорий Турский. Сам Иоанн нигде не упоминает о своем происхождении. Он имел хоро шее греческое и латинское образование, и неизвестно, знал ли он вообще готский язык. Для него главным было то, что он — христианин и католик. В подобных случаях, даже если перед нами сочинение гота, оно ничего или почти ничего не скажет нам об авторе как о готе. Насколько можно судить по его книге, Иоанн был полностью поглощен римской цивилиза цией. Для нас он гот только номинально'.

Опять-таки благодаря счастливой случайности до нас дошла история готов, точнее то, что считается историей, — книга, написанная в середине VI века по-латыни готом по имени Иордан. Как историк Иордан малоин тересен, но он был готом и гордился тем, что он гот. Он перевел на латынь несколько старинных народных сказок или песен, которые в его время готы исполняли под аккомпанемент арфы, и включил их в свою книгу. От вандалов и других народов до нас не дошло ничего.

Вследствие этого нам приходится смотреть на «варваров» со стороны. Мы видим их такими, какими их видели римляне, а римляне не старались проникнуть в их души и понять их умонастроения. Наверняка многие рим ляне, побывавшие в плену у варваров, говорили на германских языках и многое знали о тех, кто их пленил, но крайне редко случалось, чтобы обра зованный римский аристократ изучил германский язык. Киприан, наибо лее проготски настроенный из всех жителей Италии начала VI века, обучал своих сыновей готскому наравне с латынью. Но более типичным можно считать поведение Сидония Апполинария, узнавшего, что его друг Сиагр выучил бургундский язык. «Теперь в присутствии Сиагра, — сказал он, — варвар побоится совершить варварство на своем родном языке!» Для Сидония изучение германского языка было только шуткой, притом очень смеш ной 2 . Так что нам редко удается услышать, что варвары говорят о самих себе. Иногда их слова записывались римскими наблюдателями, как мы видели. Но это бывало редко. До возникновения варварских королевств обра зованная, пишущая часть римского населения боялась и презирала варваров. Подавляющее большинство христианских епископов не предпринимали попыток распространять среди них Евангелие, а в сочинении одного из епископов (причем арианина) есть даже намек на то, что каждый, кто возьмется обратить варваров, будет виновен ни много ни мало как в свято татстве 3 . Как говорил старый римский язычник — а многие римляне-христиане позже говорили почти то же самое, — у варваров есть человеческие конечности и человеческий голос, но больше ничего человеческого в них нет. Это были субчеловеки, квазичеловеки, или же просто звери и чудови ща 4 . Образованный римлянин времен поздней Империи видел в них только разрушителей и захватчиков, которые воевали, грабили, жгли, насиловали, убивали и больше ничего.

Именно поэтому история, как и мир, их окружавший, их не щадила. Мы никогда не узнаем, как они относились к окружающему миру, к природным явлениям и божествам, к обществу и к своим товарищам, мы не узнаем, о чем они мечтали, на что надеялись, над чем они смеялись, как они любили и как они молились. Об этом мы в лучшем случае можем только догадываться. Их песни и народные традиции никогда не были записаны на языке оригинала, и все, что у нас есть, — это два образца фольклора, которые Иордан записал в прозаическом переложении на латынь. Даже своды законов варваров, дошедшие до нас, записаны по латы ни, и составляли их в основном римляне. Иногда варвары следовали рим ской традиции и высекали надпись на могильном камне умершего родственника, однако все эти надписи — на латыни, и, если бы не герман ские имена, мы бы никогда не догадались о том, что люди, память о кото рых надписи увековечивали, не были римлянами. Несмотря на весь поток брани и осуждения, который изливали на них римляне, несмотря на пере движения бесчисленных армий и многих народов, варвары, можно ска зать, ушли из истории в полном молчании.

И тем не менее те же самые варвары позднего римского периода на поколения обеспечили большую часть Западной Европы стабильными и надежными правителями, которые, по стандартам своего времени, правили справедливо и честно. Пока все короли были христианами-еретиками, христианами-арианами, все из них (кроме правителей Африки) проявля ли терпимость к своим подданным-католикам, в то время как последним римским императорам Запада и позднейшим королям-варварам католи ческого вероисповедания подобная терпимость была абсолютно чужда. Обычно VI век не считают столетием толерантного правления, однако дело обстояло именно так, по крайней мере в Испании, а в начале века также в Италии и в некоторых частях Франции. В этих странах католики, евреи и язычники (без всяких ограничений) могли свободно исповедо вать свою веру. Жестокие преследования иноверцев, характерные для Рим ской империи со времен Феодосия Великого, в годы правления первых королей-варваров, казалось, навсегда ушли в прошлое. Однако стоило ка толичеству одержать победу, и в прошлое ушла сама толерантность.

1. Варвары перенимают римские обычаи

Spoiler (expand)

Римская цивилизация и раннего, и позднего периода влияла на мента литет и на образ жизни варваров и другими, более тонкими путями, кото рые могут полностью ускользнуть от нашего внимания. Были ли окруже ны почетом дома те воины-германцы, которые служили за границей в составе римской армии? Если да, то означает ли это, что в таком случае они получали большую власть и авторитет, чем если бы никогда не служили у римлян? Если в какой-либо общине жили несколько бывших сол дат императорской службы, означало ли это, что центры власти (постоль ку, поскольку власть вообще существовала) заметно смещались? Как наемники, бывшие на императорской службе, они должны были подчи няться римским законам (обстоятельство, которое некоторые из них осоз навали с трудом: см. с. 7): производили ли впечатление на местное обще ство римские законы и практика их применения, когда бывшие солдаты возвращались домой? Проникали ли в Германию римские представления о власти и управлении, о принудительном исполнении законов, об impe - riuml Конечно, между свободными германцами, жившими за Рейном, и германскими общинами, входившими в состав Римской империи, могло не быть активного сообщения, так как римские власти не приветствовали случайных посетителей-германцев. Но какая-то связь все же была: как в этом случае общественное мнение по ту сторону римской границы реаги ровало на сообщения о том, что германцы — подданные Империи на слаждаются большим материальным комфортом, чем жители свободных германских поселений? Аламаннский воин по имени Медерих, оказав шись в заложниках в Галлии в середине IV века, стал приверженцем куль та Сераписа. Вернувшись в Германию, он переименовал своего сына из Агенариха в Серапио. Вряд ли Медерих был единственным германцем, ставшим последователем одной из римских религий 5 . Какое влияние (или никакого вообще) оказывало на религию германцев возвращение таких людей, как Медерих, закончивших свою службу в Империи? Видоизменя лось ли от этого германское язычество или новые идеи не оказывали существенного влияния?

На этот и подобные ему вопросы мы вряд ли можем найти ответ, но их постановка наводит меня на мысль, что, возможно, я был не прав, когда в начале книги говорил об «обычных воинах» и «рядовых» членах племе ни, как будто все воины, исключая вождей, были однородной, неразличи мой массой. Действительно, служба у римлян, восприятие римских идей и вкусов, заграничные путешествия для торговли и других целей, а особенно обладание разным количеством скота, оружия и римских импорт ных товаров, приводили к тому, что «рядовое» население расслаивалось и различия углублялись. Но можно предположить, что фактором, вызвав шим наиболее глубокий раскол и внутреннюю вражду, было отношение вождей к Римской империи. Начиная с царствования Августа и вплоть до конца Западной империи ничто не вызывало таких острых разногласий между германцами, как вопрос об их отношениях с имперским прави тельством. Со времен Сегеста и Арминия до времен Эриульфа и Фравитты (с. 43), со времен Теодориха II и Евриха до времен Эрариха и Тотилы это оставалось основной проблемой, во всяком случае, в готском обществе. Дилемма, стоявшая перед вождями, была ясно выражена Атаульфом (с. 46): должны ли мы вести за собой наших соплеменников или же должны управлять ими, должны ли мы свергнуть Римскую империю или стать ее частью? Мы уже убедились в том, что это не два разных вопроса, а один и тот же вопрос в разных формулировках.

Эта проблема стояла и перед людьми более скромного положения, чем Атаульф. В 358 году Цезарь Юлиан был на вершине своего успеха в Гал лии. Столкнувшись с хамавами (народом, близким к франкам), он смог достаточно легко разгромить их в генеральном сражении 6 . Но затем они разбились на мелкие разбойничьи банды, что было привычно и даже не обходимо для завоевателей-северян, когда они вторгались в провинции 7 . Эти банды наносили большой ущерб сельской местности в долине Мозе ля, и Юлиан не знал, как с ними справиться. Его спас Хариетто.

Хариетто был варваром, обладавшим огромной физической силой и мужеством, который начинал как разбойник: он с товарищами занимался гра бежами в галльском приграничье, но затем переместился к Триру. Несомненно, как и многие другие варвары, он надеялся разжиться деньгами в большом городе, где были толпы солдат, чиновников и торговцев, стекав шихся в военную столицу галльской префектуры. В Трире он заметил, с ка кой легкостью варвары грабили городки и села за пределами городских стен; и перед тем, как в конце 355 года в Галлию прибыл Юлиан, Хариетто решил использовать знания и умения, приобретенные за годы разбоя, и зарабатывать, оказывая услуги правительству. Полагаясь на опыт, накоплен ный им в его прежней профессии, Хариетто в одиночестве углубился в ближайший лес и легко определил, в каком именно месте могут скрываться разбойники. Обнаружив там банду варваров, которые пьянствовали и от сыпались после удачного набега, он подкрался к ним и отрубил несколько голов, которые затем принес в Трир и выставил на всеобщее обозрение на городских улицах. Проделав это не один раз, он посеял некоторую панику среди местных разбойников, в результате чего к нему стали стекаться дру гие бывшие разбойники и просто отчаявшиеся люди, все те, кто, видимо, не сумел успешно заниматься своим промыслом в тех краях, уже к тому времени разграбленных варварами. Очень скоро Хариетто набрал внуши тельную банду. При этом сам он, согласно нашему автору, оставался ковар нейшим из разбойников и физически самым сильным в своей шайке 8 .

Теперь Хариетто заставил считаться с собой и мог сам начать перегово ры с Цезарем, объясняя ему свою тактику. Юлиан все еще был в растерянности, не зная, как бороться с неуловимыми хамавами, нападавшими на римлян по ночам. Возможно, теперь (а в других случаях — наверняка) ему,

как и Валенту во время готской кампании 367 года, пришлось прибегнуть к унизительной тактике: предложить награду тому, то доставит ему голову врага, тем самым легализуя убийство 9 . Но хотя ночью варвары были по всюду, днем они исчезали и Юлиан не мог найти их следов. Как говорил один историк о других варварах в подобных обстоятельствах, это были «ско рее призраки, нежели люди» 10 . Действительно, как хорошо было известно Хариетто, они прятались в лесах, окружавших возделанные участки мест ности, и питались тем, что доставалось им во время набегов. Юлиану ниче го не оставалось, как натравить одного вора на другого. Он даровал Хариетто и его приятелям официальный статус, ввел в их команду несколько салийских франков и с помощью своего нового помощника разработал новую стратегию. Хариетто и его разношерстная банда, конечно же, хорошо знакомая со всеми разбойничьими приемами, должны были находить хама-вов и нападать на них по ночам, а Цезарь должен был продолжать эту борь бу в дневное время. Эта тактика скоро привела к тому, что хамавы сдались". Через семь лет Хариетто, к тому времени ставший графом обеих Германий, был убит аламаннами в то время, когда вел за собой римское военное подразделение обычного типа. Во время ускоренного марша он натолкнулся на отряд аламаннских воинов, и, пока сражение шло на стре лах и легких метательных снарядах, ему удавалось сдерживать натиск врага, но когда противники сблизились и взялись за мечи, римское построение рухнуло под яростным напором аламаннов, римские солдаты поддались панике и Хариетто погиб, пытаясь предотвратить бегство с поля боя 12 . Став обычным римским военачальником, он теперь воевал обычными методами. Можно сказать, что Хариетто на своем скромном уровне поддержал римскую власть и отдалился от своих соотечественников. Но он был мелкой фигурой по сравнению с Атаульфом, Амаласунтой и другими извест ными нам личностями. Например, мы знаем о том, что в византийской армии во времена императора Анастасия служили два весьма известных военачальника-острогота — Годидискл и Бесса, не пошедшие вслед за Теодерихом в Италию в 488 году. Оба были знатными людьми 13 . Сисиф-рид, гот, «чрезвычайно верный римлянам», в 545 году поднялся до долж ности коменданта Ассизи 14 . Другой офицер-острогот по имени Генто, же натый на римлянке из Эпира, командовал римским отрядом, готовившимся к сражению с остроготами в 479 году 15 . Некий Сидимунд, по нашим све дениям, не состоявший на службе в Восточном Риме, владел богатым по местьем вблизи Эпидамна, а также получал доход от императора 16 . Но даже все эти люди — мелкая сошка в сравнении с самим Теодерихом, впоследствии названном «Великим». Когда в 526 году он умер, многие ли из его подданных вспомнили, что почти за полвека до этого, захватив Диррахий и часть Эпира, он в разговоре с римским чиновником по имени Адаманций заявил, что в обмен на определенные услуги он желает, чтобы восточное правительство назначило его «магистром армии» и «приняло его в Константинополе с тем, чтобы он мог занять место в общественной жизни ( polyteusonta ) так, как это делают римляне»? 17 То есть даже в этом случае он жаждал того, чтобы отдалиться от своих соплеменников-готов, обеспечить себе высокое положение в римском обществе и римской по литике и, возможно, закончить свои дни римским землевладельцем. Хотя он должен был знать, к чему подобные амбиции привели везеготов, он вряд ли мог даже представить себе, какую роль сыграют они в уничтоже нии его собственного народа.

2. Варвары в императорской армии

Spoiler (expand)

Говоря об Европейском континенте, мы должны попытаться предста вить себе длинные вереницы повозок, в которых везеготы и остроготы переезжали из одной провинции в другую в поисках земли, на которой они могли бы обосноваться. В горных районах управлять повозками было трудно. Однажды в Иллирикуме, вблизи Лихнида, восточные римляне на несли ощутимый удар по остроготам, взяв в плен более 5000 человек и захватив 2000 повозок, некоторые из которых они сожгли, а другие ис пользовали для транспортировки оружия и снаряжения 18 . После битвы при Адрианополе в 378 году, в которой, по словам современника, 19 «це лые армии исчезли как тени», везеготы в течение последующих сорока лет почти непрерывно перемещались отдельными группами из одной провинции в другую. Иногда они шли, глотая пыль от идущих рядом повозок (в одной из групп завоевателей повозок насчитывалось 4000), иногда от дыхали на них по очереди. Один из римлян, бывший в плену у варваров, сумел выжить и позднее написал стихотворение, в котором говорит о сво ем пребывании в плену, о пыли, повозках и тяжелых грузах, которые он носил 20 . Иногда само приближение бесконечного ряда повозок приводи ло римских горожан в такой ужас, что они все как один уходили из города, оставляя опустевший город варварам: именно так остроготы заняли Скат- пию, или Скатпис, в Македонии в 479 году 21 . В моменты опасности готы составляли эти повозки в круг, который сами они называли carrago и ко торый представлял собой мощное оборонительное сооружение 22 .

Но самой основной проблемой был недостаток продовольствия. Доволь но часто среди готов начинался голод, за которым следовала чума. Напри мер, это случилось тогда, когда везеготы штурмовали македонские горо да 23 . Голод в городах и крупных поселениях несомненно, как и во время набегов в III веке, приводил к эпидемии 24 . При этом погибало столько лю дей, скота и всякой живности, что даже те районы, которые не были непосредственно вовлечены в боевые действия, становились жертвами голода и чумы, неумолимо и бесстрастно уничтожавших без разбора и захватчиков и местных жителей, солдат и мирное население 25 . По этой причине после Адрианополя многие везеготы были практически вынуждены поступить на службу в римскую армию, видимо, для того, чтобы избежать голода — ведь

даже в III веке голод и чума заставляли некоторых готов вступить в императорскую армию 26 . Некоторые из готских вождей примкнули к Феодосию по совершенно другой причине (с. 39) и даже помогали ему разгромить отря ды своих соплеменников, однако везеготы более скромного происхожде ния, вынужденные надевать римскую форму, считали своим долгом инфор мировать своих соплеменников о планах и передвижениях римлян. Они постоянно «братались» со своими сородичами, помогали им при перемещениях, вероломно покидали римлян в критические моменты, а однажды почти позволили своим друзьям захватить в плен самого императора Фео досия I 27 . Их присутствие в императорской армии подчас подавляло и сеяло растерянность среди римских солдат, при этом они были безжалостны к жителям римских провинций, которых они были призваны защищать. Даже более высокая оплата и особые условия службы не служили гарантией их преданности, и Феодосию пришлось перевести некоторых из них в Египет, в то время как другие были, вероятно, переведены в не менее отдаленные провинции 28 . Фравитта придерживался других убеждений и был настроен совсем не так, как эти люди.

Подобное противоречие было характерно даже для свободных германцев, которые жили за границей Империи. Особенно хорошо нам известны войны римлян с аламаннами (жившими к востоку от Рейна и к югу от Майна) в середине IV века. Даже в тех случаях, когда аламаннский воин вступал в римскую армию, это не означало, что он будет всегда верен тем, кто выплачивал ему жалованье. Во время похода Константина 534 года римляне могли бы перейти Рейн и нанести серьезный удар по неприяте лю, если бы не загадочное появление аламаннов на противоположном берегу, как раз напротив того места, где император втайне планировал переправиться через реку. Хотя улик не было, многие считали, что про изошла утечка информации, и подозрение пало на трех высокопоставлен ных командиров римской армии, все трое из которых были аламаннами 29 . В другом случае Валентиниан I назначил одного знатного варвара из пле мени буцинобантов, Гортария, на высокую командную должность, но вско ре обнаружил, что Гортарий передавал военную информацию своим соплеменникам, с которыми Валентиниан в это время воевал. Император старался убедить Гортария в преимуществах римской цивилизации с по мощью пыток, а когда тот признался в своей «измене», приказал сжечь его живьем 30 . Но не только варвары передавали военные секреты врагу. Цезарю Юлиану пришлось выдержать жестокую месячную осаду в Сен се, так как дезертиры сообщили врагу о том, как мало полков находится с Юлианом в городе 31 . Во время великой кампании 357 года аламанны чув ствовали себя уверенно как никогда, после того как некий дезертир сооб щил им, что армия Юлиана насчитывает не более 13 000 солдат. Возмож но, дезертиры даже сообщили неприятелю о тактических планах Цезаря непосредственно во время битвы 32 . Правда, в обоих случаях мы не знаем, кто были эти дезертиры по национальности.

И все же трудно поверить, что римляне могли в таком количестве при нимать на службу варваров и продвигать их на командные должности, если угроза предательства с их стороны была крайне велика. В подроб ном рассказе Аммиана Марцеллина поражает как раз то, что подобные случаи были редки.

С другой стороны, некоторые аламанны помогали римлянам. Когда Юлиан в 357 году углубился на десять миль за Рейн, его предупредили о возможности опасной засады на основании «сообщения одного дезерти ра»; когда Валентиниан решил убить или похитить Макриана, вождя ( rex ) буцинобантов, дезертиры рассказали ему, где он может застать свою жертву врасплох 33 . Вождь аламаннов Гундомад противился желанию своих лю дей вступить в войну против римлян в 357 году, так как он был с римляна ми в хороших отношениях. Вскоре после этого он был убит. Его брат Вадомарий, видимо, также не спешил воевать с римлянами и был вынуж ден сделать это только по настоянию своего plebs . Во всяком случае, сам он именно так объяснил свой поступок, и вряд ли это объяснение было выдуманным, ведь оно свидетельствовало о его недостаточном влиянии и популярности 34 . Вскоре после этого он примирился с римлянами и вырос до должности военного коменданта ( dux ) римской провинции Финикия. Впоследствии он помогал Валенту во время борьбы с узурпатором Про- копием осаждать Никею. Последнее упоминание о нем относится к 371 году, когда он совместно с неким Траяном командовал в войне против персов в Месопотамии 35 .

Нет смысла приводить еще примеры 36 . Во всех наиболее достоверных источниках информации, таких как Тацит, Аммиан или Прокопий, мы уз наем о том, что у всех варварских народов — и по ту, и по другую сторону границы, у остроготов, везеготов и аламаннов — среди местной знати были люди, тяготевшие к Риму, которые охотно согласились бы со знаменитым высказыванием Атаульфа об изменении отношения к Риму (с. 43). Без со мнения, основная причина подобных настроений была не только в том, что они хотели увеличить свои богатства, но в том, что, живя в обществе, кото рое знало о принудительной власти не больше, чем ахейцы Гомера, они стремились заставить своих соплеменников подчиняться их воле. Атаульф так же не мог заставить своих людей подчиняться «законам», как это не мог бы сделать Агамемнон с Ахиллом и мирмидонами. Но у Атаульфа был другой путь, которого не было у Агамемнона: он мог стать частью развито го и могучего государства, в котором понятие «закона», неведомое ахейцам, существовало в письменном виде уже тысячу лет. Таким образом, у Атауль фа была возможность поддержать и стать частью того римского мира, в котором он мог использовать принудительную власть по отношению к сво им соплеменникам. Амбиции других варваров, возможно, были скромнее: все, чего они желали, это сменить свою убогую хижину к востоку от Рейна, к северу от Дуная или от Черного моря на виллу под Константинополем (как Эрарих и многие другие) или под Эпидамном (как острогот Сидимунд).

Были и такие, кто, как Хариетто, готов был довольствоваться жизнью высо кооплачиваемого командира императорской армии.

Итак, пока бесконечные повозки готов тянулись на запад, мужчины, сопровождавшие их, могли о многом поговорить: не только о земле, где они, наконец, осядут, не только о запасах продовольствия, женщинах или рабах. Они могли еще и обсудить свое отношение к Римской империи, или — тот же вопрос, по-иному поставленный, — отношение к своим вождям.

В одном эти люди могли быть уверены в своих бесконечных путеше ствиях: если императорские войска, скорее всего, попытаются остановить их продвижение или даже нанести им сокрушительный удар, то местные крестьяне и горожане почти наверняка оставят их в покое и не станут с риском для жизни их останавливать. Апатия, которую проявляли жители провинций, хорошо известна, хотя и труднообъяснима. Мы видели (с. 93), что торговцы, моряки и люди других занятий помогали Велизарию защи щать Рим во время великой осады 536-537 годов, хотя многие из них согласились на это потому, что Велизарий предложил заплатить им за их помощь. В 544 году, когда персидский царь осаждал Эдессу, римские сол даты, бывшие в городе, пошли в атаку на осаждавших, при этом «сель ские жители и часть demos 'а» к ним присоединились 37 . В годы правления Юстиниана часто случалось, что степные кочевники вторгались во Фракию и Иллирикум, где император запрещал своим солдатам нападать на них: он хотел использовать кочевников в качестве союзников в войне про тив готов или других своих врагов. Тогда сельские жители захваченных районов сами нападали на этих «гуннов», когда они откатывались обрат но за Дунай, так как те часто уводили с собой местных женщин и детей, которых они брали в плен с тем, чтобы превратить в рабов. Крестьяне часто побеждали в этих схватках, отбивали захваченных родственников и заодно отбирали у кочевников лошадей 38 . Мы знаем, что в Испании жите ли одной из крепостей, будучи мирными гражданами, тем не менее напа ли на свевов и убили многих из них (с. 161). Мы видели, как Северину удалось убедить жителей Норика напасть и разгромить отряд варваров (с. 111). В 443 году жители Азема в Мёзии разгромили отряд гуннов 39 . Но для того, чтобы набрать хотя бы дюжину случаев, когда сельское населе ние активно сопротивлялось завоевателям, нам придется перерыть все древние источники. Опять-таки исключение составляет Британия, где граждане провинции или значительная их часть нападали на захватчиков и побеждали их трижды в течение V века — в 409 году, вскоре после 446 года и во времена загадочного Амвросия Аврелиана. Но как объяснить то, что в целом сопротивление было недостаточным? Было бы поверхно стной точкой зрения утверждать, что граждане не сопротивлялись пото му, что римские законы запрещали им носить оружие. Если мужчинам надо защищать свои дома и тем более свои жизни, они легко находят оружие. Furor arma ministrat . Возможно, более верное объяснение приводит Зосима. Рассказывая о разрушении везеготами Спарты в 396 году, он

комментирует это так: «Даже сама Спарта погибла среди общего разру шения Эллады. Из-за римской эксплуатации ( pleonexia ) оружие и воины больше не защищали ее, вместо этого она была отдана правителям, которые были предателями и которые ревностно служили удовольствию заво евателей (то есть римлян) во всем, что привело к нашей общей гибели» 40 . Несчастья, обрушившиеся на один из самых знаменитых городов древне го мира, были вызваны более глубокими причинами, чем мимолетный набег везеготов. Римское правление не лишило граждан оружия. Оно от няло у них стремление к победе и волю к жизни.

Redkout

Date: 20 February 2011, 21:55

3. Обращение варваров в христианство

Spoiler (expand)

4. Св. Патрик

Spoiler (expand)

Тацит был не первым, но и не последним римским автором, который обратил внимание на то, какие военные перспективы заключены в виноторговле с германцами. «Если вы будете поощрять их несдержанность и дадите им столько, сколько они жаждут иметь, — пишет этот сенатор, — то

они будут так же легко побеждены собственными пороками, как и оружи ем». Он рассказывает о том, как целая когорта германцев была уничтожена изобретательными гражданами Кельна, которые пригласили их на роскош ный пир с обильным вином, а когда германцы уснули, заперли двери и подожгли здание 60 . То, что во времена Тацита было интересными размышлениями, приняло более конкретную форму в конце четвертого века. «Итак, варвары тоже пьют вино, — пишет св. Амвросий, — римляне охотно поощ ряют их в этом, чтобы они напились и тогда, ослабевшие, они легко могут быть завоеваны вследствие их собственного опьянения» 61 . Так как епископ не высказывает своего отвращения к подобной процедуре, можно сделать вывод, что он ее одобряет. Видимо, ему не приходило в голову, что рекомен дуемый им способ действий противоречит закону. Продажа вина за границу была в это время запрещена. Святой написал это вскоре после 386 года, то есть всего через несколько лет после того, как в 370-375 годах императоры запретили экспорт вина и растительного масла варварам (с. 14). Императоры сделали это по экономическим и, возможно, военным причинам, но никак не из моральных соображений. Но каковы бы ни были эти причины — экономические, военные или моральные, — Амвросий об этом не заботился.

У св. Амвросия нашелся также подбадривающий совет для ростовщи ков, торговцев и всех тех, кто занимался торговлей с неримлянами. Ком ментируя отрывок из книги Второзакония, XXIII , 19-20: «Не отдавай в рост брату своему не серебра, ни хлеба... Иноземцу отдавай в рост...», он пишет следующие незабываемые слова: «Кто был "иноземец" в те времена, если не амаликитянин или арморитянин, то есть если не враги? Давай им деньги под высокий процент, — говорит он. — Человек, которого ты заслуженно хотел бы убить, человек, против которого не грешно поднять оружие — с него можно законно брать высокий процент. Своими двенад цатью процентами ты быстро отомстишь тому, кого не можешь легко по бедить в войне. Давай деньги под проценты тому, кого не преступно убить. Человек, берущий проценты, сражается, но без булата. Тот, кто берет про центы с врага, мстит врагу без меча. Значит, там, где есть право воевать, есть право брать проценты». Заметим, что святой без всяких условий под держивает торговлю с врагом, а также предполагает, что варвары живут в таких условиях, где с них можно снять проценты даже в тех случаях, ког да они не горят желанием их платить 62 . Жаль, что он не оставил нам сво его комментария того изящно сформулированного закона примерно от 374 года, который обязывал римлян красть все золото, найденное ими у тех, кого римляне называли «варварами» 63 .

К счастью, были христиане и другого рода, непохожие на св. Амвро сия, циничного священника из Милана. Одним из таких христиан был бриттон по имени Патрик. Св. Патрик не был совершенством. Как боль шинство бриттонов, он был лишен чувства юмора. Он жестоко обижался, когда бриттонские священники неодобрительно отзывались о его карье ре, считая, что он не соответствует своей епископской должности. К концу жизни эта обидчивость превратилась у него в нечто вроде мании. Кро ме того, что он нам рассказал в двух своих небольших книгах, мы еще кое-что о нем знаем. Он прославился в первой половине V века. Он не был первым из епископов, посланных в Ирландию, а был туда направлен, чтобы окормлять тех христиан, которые уже там жили. Решение обратить язычников-ирландцев он принял самостоятельно 64 . Он — единственный писатель, оставивший нам книги, написанные к северу от границы Запад ной империи, и он — первый миссионер, описавший свою жизнь так, как это делали евангелисты.

Один средневековый писатель советовал своему другу, собиравшему ся стать миссионером, взять с собой побольше помощников и сотрудни ков и продемонстрировать язычникам изобилие пищи, одежды и т. п. Языч ники будут потрясены таким богатством и позволят обратить себя в христианство. Миссионер ни в коем случае не должен брать ничего из того, что у них есть. Если они ему что-нибудь предложат, он должен от дать им больше, чем получил от них, чтобы они не подумали, что он пришел к ним ради корысти 65 . Св. Патрик все это понимал несколькими сто летиями раньше. Он начал с того, что передал подарки вождю того племени, в котором он намеревался вести свое служение, однако что это были за подарки, он не уточняет. Он также платил сыновьям местного вождя и по возможности старался взять их с собой в путешествие, чтобы до некоторой степени обеспечить свою личную безопасность 66 . Он счита ет, что читателям его «Исповеди» должно быть известно, сколько он потратил на взятки «тем, кто осуществляет правосудие во всех тех краях», которые он обычно посещал. Сумма, потраченная только на эти цели, рав нялась «цене пятнадцати мужчин», и во время написания книги он готов был платить еще и еще 67 . Мы знаем, что цена одного необученного раба в современной Галлии составляла примерно двадцать пять-тридцать solidi , и если цены в Ирландии были сравнимы с галльскими — хотя там их подсчитывали не в solidi , то Патрик потратил на взятки судьям сумму, равную цене шести фунтов золота. Если же он имеет в виду не цену пятнадцати необученных рабов, а цену выкупа за пятнадцать свободных лю дей, то общая сумма взяток могла быть значительно выше. Миссионерс кое служение в чужой стране, как оказывается, было делом, требующим серьезной финансовой подпитки. Патрик ничего не говорит об источни ках своего дохода. Если средства приходили из Британии, то не было нуж ды упоминать об этом в его «Исповеди», которая написана в основном для бриттонов, и без того знакомых с этими положением вещей. Что каса ется его другого, менее объемного сочинения «Послание к солдатам Ко- ротика», то его тема была далека от этих вопросов. Трудно поверить, что источником его средств были пожертвования новообращенных и христи ан, живших в Ирландии к моменту его приезда туда вскоре после 431 года.

Несмотря на все взятки вождям, жизнь нашего миссионера, как ясно видно из относящихся к Патрику документов, была полна опасностей. Сто-

ило ему обратить несколько членов одного племени, как банда разбойни ков нападала на них, убивала почти всех мужчин, а женщин и детей уводила с собой, чтобы затем продать их на каком-нибудь дальнем рабском рын ке. Именно такая судьба постигла некоторых неофитов Патрика: они пали жертвой «воинов» Коротика, который был номинально христианином и но минально римлянином 68 . Но и без вмешательства внешних сил опасностей было довольно. Патрик постоянно ожидал, что его обманут или убьют, или возьмут в плен; действительно, среди подчиненных ему священников мно гие оказались в рабстве 69 . Даже если вожди соглашались принять дары, они все равно могли арестовать миссионера и его спутников, и тогда угроза смерти была вполне реальной. Однажды в подобной ситуации некий вождь схватил Патрика и его друзей и хотел их убить. Он две недели держал их закованными в цепи и отобрал у них все имущество, и если впоследствии он их освободил и вернул украденное, то только благодаря «некоторым близ ким друзьям, которых мы обеспечили до этого» 70 . Как хотелось бы узнать, что хотел сказать Патрик этой сдержанной фразой. Непонятно, почему Патрик так скрытен в этом отрывке из «Исповеди»: те друзья, которых он обес печил и которые повлияли на решение вождя, наверняка были ирландцами, а враждебно настроенные ирландцы вряд ли стали бы читать «Исповедь». Надо сказать, сам Патрик много раз попадал в рабство, но всегда ему удава лось выйти на свободу 71 . Его работа требовала исключительной тактично сти. Очень важно было не потерять доверия язычников и их вождей, ведь любой неверный шаг мог привести к преследованиям с их стороны. «Гос подь свидетель, я никого из них не обманул, — пишет он, — и я не соби раюсь этого делать, во имя Господа и Церкви его, чтобы не стать причи ной гонений на них и на всех нас и чтобы имя Господа не было осквернено по моей вине» 72 . Опять таки, несмотря на то что его невежливость могла обидеть новообращенных, Патрик неуклонно отказывался принимать бес численные подарки, которые те приносили ему и клали на алтарь. Только так он мог заслужить доверие «неверных» и только так он мог не дать повода для клеветы и презрения. И хотя он обратил «тысячи» язычников и рукоположил множество священников, он с гордостью говорит о том, что ни от одного из них он не получил даже и суммы, равной цене одного башмака 73 . Патрик видел, что сами новообращенные часто терпели не счастья, упреки и гонения со стороны своих соплеменников 74 . Но тяжелее всех была участь рабынь, принявших католичество: им приходилось выдерживать ярость и «террор» со стороны своих хозяев, чтобы вступить в запрещенную секту.

Не обладавший чувством юмора и уравновешенностью, Патрик тем не менее знаком нам лучше, чем кто бы то ни было из деятелей эпохи переселения народов. Увезенный в рабство в Ирландию в шестнадцать лет, он так и не смог закончить образование. Поэтому приемы красноречия и изысканный словарь литераторов его времени были ему недоступны. Ему ничего не оставалось, как писать безыскусно, от сердца, и он писал с

224

такой страстной искренностью и с такой безоглядной уверенностью в пра воте своего дела, которые не могут не вызывать нашего восхищения и уважения. Мечта св. Амвросия (с. 221) — пьяный язычник в цепких лапах ростовщика — была совершенно чужда св. Патрику. Подростком-рабом, в полном одиночестве, он и в снег и в дождь охранял овец своего хозяина на горных склонах Коннота. Разве мог он тогда предвидеть, что со време нем прославится не меньше Константина Великого?

Ульфила в IV веке, а Патрик в V были единственными, кто не жалел сил для обращения язычников в христианскую веру. Приходится признать, что полная история завоевания Римской империи варварами будет содер жать лишь несколько ссылок на католическую церковь. Христианам этих веков доктринальные различия казались более важными, чем падение го родов и порабощение народов.

To view the link Register

3 Pages
« First
1
2
3

Translate a Page

Community ImperialИсторические Форумы Форум Древнего Мира Античная Библиотека Feedback

Conditions · Responsibility · Confid. · About · 03 Jul 2026, 00:00 · Mirrors: ImtwRu, ImtwSite, ImtwOnline

Community Imperial: Римляне и варвары. Падение Западной империи - Сообщество Империал

Римляне и варвары. Падение Западной империи