Harry Potter and the Chamber of Secrets, Russian Translation: Y. Machkasov "Яхта"| "Гарри Поттер и потайная комната" перевод на русский язык Ю. Мачкасова "the Yacht"

Наступил октябрь. Знобкая сырость расплывалась над лужайками и забиралась через щели в замок. Мадам Помфри, школьная медсестра, совсем сбилась с ног - вся школа, включая учителей, одновременно подхватила простуду. Впрочем, её Сперциальная микстура действовала мгновенно, хотя у излеченного таким образом больного несколько часов шёл из ушей дым. Джинни в последнее время выглядела бледнее обычного, и Перси заставил её принять кружку микстуры. Клубы пара, вырывавшиеся из ее ушей, в сочетании с пламенными волосами оставляли впечатление, что у Джинни загорелась вся голова.

Целыми днями окна в замке сотрясались от ветра, который с грохотом швырял в них капли дождя размером с хорошую фасолину. Вода в озере поднялась, на месте клумб теперь стояли лужи и текли глинистые потоки, а тыквы на грядке Хагрида распухли так, что могли свободно вместить в себя человека. Ничто, однако, не могло остудить аппетит Вуда к бесконечным тренировкам. Поэтому Гарри, одним особенно ненастным субботним вечером незадолго до кануна Всех Святых, возвращался в грифиндорскую башню изрядно заляпанным грязью и промокшим насквозь.

Тренировка прошла невесело, даже если не считать ветра и проливного дождя. Фред и Джордж тайком подсмотрели, как разминаются слизерины, и смогли воочию убедиться, на что способны новые Нимбусы. По их рассказам выходило, что вместо слизеринской команды по воздуху с космической скоростью носились семь неясных, расплывчатых пятен зелёного цвета.

Гарри мокро шлёпал по пустынному коридору, но за поворотом его ждал некто, столь же погружённый в собственные невесёлые мысли, как и он сам.

Почти Безголовый Ник, официальный призрак грифиндорской башни, стоял, мрачно уставившись с окно, и едва слышно бормотал:

- …требованиям, видите ли, не соответствую… А ведь всего-то полдюйма… Да и того нет…

- Привет, Ник, - сказал Гарри.

Почти Безголовый Ник вздрогнул и обернулся.

- Привет, привет, - отозвался он.

На его длинных завитых волосах сидела лихо заломленная шляпа с пером, а поверх короткого плаща Ник нацепил широкое жабо, которое скрывало то обстоятельство, что голова его была почти полностью отрублена. И одежда, и сам Ник туманно просвечивали, так что Гарри имел возможность наблюдать сквозь него, как потоки воды обрушиваются с потемневшего неба.

- Что-то беспокоит тебя, юный Поттер, - заметил Ник, складывая прозрачное письмо и заталкивая его за отворот камзола.

- Тебя, кажется, тоже, - сказал Гарри.

- Ах, это, - изящно взмахнул рукой Почти Безголовый Ник. - Сущая безделица… Я, собственно, не очень и желал присоединяться… Я лишь подал заявление… Но выясняется, что я "не соответствую требованиям"…

Он умолк. Несмотря на то что он изо всех сил старался придать своему голосу беспечное выражение, его лицо не оставляла гримаса горького разочарования.

- Однако, не правда ли, - неожиданно взорвался он, выхватывая письмо, - резонно было бы предположить, что, выдержав сорок пять ударов тупым топором по шее, можно хотя бы надеяться на место в ежегодной Безголовой Охоте?!

- А! Да, конечно, - сказал Гарри, решив, что лучше всего было бы согласиться.

- Уж поверь, если кому и хотелось бы, чтобы вся эта история закончилась чистенько да скоренько, так это мне; честно скажу, отвались моя голова, как ей положено, это избавило бы меня от излишних страданий, а паче - от бессчётных насмешек… Однако же вот…

Он встряхнул письмо так, что оно развернулось, и дрожащим от ярости голосом прочёл:

К участию могут быть допущены лишь те охотники, головы которых полностью распрощались с туловищами. Несомненно, Вы сможете оценить необходимость подобного ограничения, ибо в противном случае охотникам затруднительно было бы предаваться таким традиционным забавам, как конное жонглирование головами или головное поло. Примите, пожалуйста, наше глубочайшее сожаление в связи с тем, что Вы не соответствуете нашим требованиям.

Остаюсь с совершеннейшим к Вам почтением,

сэр Патрик Оделэни-Подмор.

Всё ещё трясясь от злости, Почти Безголовый Ник снова убрал письмо с глаз.

- И это всё - только потому, что мою голову удерживают какие-то жалкие полдюйма кожи и парочка сухожилий, Гарри! Любой разумный человек признал бы меня вполне безголовым, верно? Но вот наш сэр Правильно Обезглавленно-Помер так не считает, о нет!

Почти Безголовый Ник несколько раз глубоко вздохнул и продолжал гораздо более спокойным тоном:

- Хм… А что у тебя случилось? Могу ли я чем-нибудь помочь?

- Вряд ли, - сказал Гарри. - Если, конечно, ты случайно не знаешь, где можно быстро достать комплект из семи Нимбусов 2001, для игры со Сли…

Конец этой фразы Гарри был заглушён пронзительным мяуканьем, доносившимся с пола у его ног. Он посмотрел вниз; на него в ответ взглянули огромные, светящиеся глаза-плошки. Это была Миссис Норрис, тощая, облезлая серая кошка сторожа Аргуса Филча, его союзник в нескончаемой битве с учениками школы.

- Гарри - я бы советовал тебе скорее покинуть это место, - быстро сказал Ник. - Филч сегодня не в духе. Мало того, что простужен, так ещё кто-то из третьеклассников так в пятом подземелье постарался, что там лягушачьи внутренности по всему потолку. С раннего утра только и делает, что убирается. Если он увидит, как ты тут наследил…

- Понял, - ответил Гарри и попятился под укоризненным взглядом Миссис Норрис. Поттер, за мной!

Но было уже поздно. Повинуясь какому-то таинственному влечению, которое связывало его с этой мерзкой кошкой, Аргус Филч собственной персоной вынырнул из-за ближайшего гобелена. Он натужно сопел, шныряя глазами вправо и влево в поисках нарушителя. Вокруг его головы был обмотан клетчатый шарф, а нос выглядел ещё более лиловым, чем обычно.

- Грязь!!! - завопил он, указывая на мутную лужу, которая натекла с квиддичной накидки Гарри.

По его скулам катались желваки, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

- Грязь, везде разор и грязь! Всё! С меня хватит! Поттер, за мной!

Гарри уныло помахал Почти Безголовому Нику и побрёл вслед за Филчем вниз по лестнице, по которой только что поднялся, оставляя таким образом вторую дорожку грязных следов рядом с первой.

Кабинет Филча ученики старались избегать. Побывать в нём довелось немногим, и Гарри тоже оказался там в первый раз. Окон в комнате не было; освещалась она единственной керосиновой лампой, висевшей под низким прокопчённым потолком. Откуда-то слабо, но настойчиво несло жареной рыбой. Вдоль стен стояли деревянные шкафы с выдвижными ящиками; по наклеенным на них ярлыкам Гарри догадался, что внутри содержались личные дела всех учеников, которые когда-либо заработали от Филча наказание. Один из ящиков был целиком посвящён близнецам Уизли, Фреду и Джорджу. На стене за письменным столом красовалась начищенная до блеска коллекция кандалов, наручников и разнообразных цепей. Всем было известно, что время от времени Филч подавал Дамблдору прошения о разрешении подвешивать провинившихся учеников к потолку вниз головой.

Филч выдернул перо из стаканчика на своём столе и принялся рыться в поисках чистого куска пергамента.

- Навоз… - бормотал он, еле сдерживаясь. - Свеженькие, горячие драконьи лепёшки… Лягушачьи мозги… Крысиные кишки… Нет уж, довольно… Я вам всем… Мало не покажется… Где тут ведомость… Ага…

Он извлёк из верхнего ящика стола увесистый свиток, расправил его перед собой и окунул длинное чёрное перо в чернильницу.

- Имя… Поттер, Гарри. Преступление…

- Да там всего-то одна лужица, - сказал Гарри.

- Это тебе - лужица, мальчишка! А для меня - лишний час уборки! - заорал Филч. На кончике его внушительного носа неприятно дрожала прозрачная капля. - Преступление - осквернил замок! Наказание…

Промокая протекающий нос, Филч испытующе уставился на Гарри. Тот, затаив дыхание, ждал, чем закончится начатое предложение.

Однако в тот самый момент, когда Филч решительно поднёс перо к пергаменту - ТРРАХ! Раздался страшный грохот: прямо над потолком кабинета что-то рухнуло, так, что даже закачалась лампа.

- БРЮЗГА-А-А! - загремел Филч в припадке бешенства, швырнув перо. - Ну, на этот раз тебе не уйти! Попался, голубчик! Вот я тебя!..

И он, грохоча ногами, вылетел из кабинета. Миссис Норрис неслась рядом, как тень, не отставая ни на шаг.

Брюзгой звали школьного полтергейста. Летучий хулиган с ухмылкой до ушей, он жил лишь для того чтобы причинять возможно больше неудобств и производить возможно больше разрушений. Особой приязни Брюзга не вызывал, но сейчас Гарри определённо чувствовал к нему благодарность. Можно было надеяться, что его очередная выходка (на этот раз он расколошматил что-то явно очень большое и тяжёлое) отвлечёт Филча от кровожадных мыслей в отношении Гарри.

Гарри решил, что разумнее в его положении будет подождать Филча здесь, и опустился в битое молью кресло у стола. Кроме наполовину заполненного пергамента о его наказании, на столе лежал ещё большой фиолетовый конверт из плотной глянцевой бумаги, с серебряными буквами. Бросив быстрый взгляд на дверь, чтобы убедиться, что Филч ещё не вернулся, Гарри притянул к себе конверт и прочёл:

Сгорая от любопытства, Гарри раскрыл его и вытащил стопку пергаментных листов. Теми же серебристыми чернилами на первой странице было написано:

Вы замечаете, что отстали от последних веяний в области магии? Возможно, придумываете любые отговорки, чтобы не произносить даже несложные заклинания? А может быть, стали объектом насмешки из-за неловкости в колдовском деле?

Ваше спасение перед Вами!

Курс СКОРОГОВОР - новейший, безотказный, быстродействующий и несложный в обращении! Сотни колдунов и ведьм уже испробовали на себе волшебный метод СКОРОГОВОР!

Вот что пишет нам Мадам З. Неттлз из Топсхэма:

"Моя память на чары совсем никуда не годилась, а над моими зельями потешалась вся семья! Теперь же, после окончания СКОРОГОВОРА, я вновь популярна среди гостей, а от желающих узнать рецепт моего Рассверкательного раствора просто нет отбоя!"

Маг Д. Дж. Продд из Дидсбери утверждает:

"Моя жена вечно фыркала, глядя на мои жалкие попытки колдовать. Но прошёл всего лишь месяц с тех пор как я принялся за чудесный курс СКОРОГОВОР - и я научился превращать её в буйвола! Спасибо тебе, СКОРОГОВОР!"

Гарри заворожённо пролистал содержимое конверта. Почему вдруг Филчу понадобился "волшебный курс СКОРОГОВОР"? Он что - был не настоящим колдуном? Гарри углубился в чтение первого урока, "Как держать палочку - полезные советы", но вскоре шарканье шагов за дверью возвестило о возвращении Филча. Гарри быстро запихнул письмо обратно в конверт и успел бросил его на стол - когда дверь уже открывалась.

На лице Филча играла счастливая улыбка.

- Чрезвычайно ценный был шкаф, да к тому же ещё и заговоренный! - радостно вещал он, обращаясь к Миссис Норрис. - Ну, радость моя, на этот раз мы Брюзгу не упустим…

Его взгляд упал на Гарри, потом скользнул к столу - и Гарри с ужасом понял, что оставил конверт совсем в другом месте, чем тот лежал раньше.

Обычно бледное лицо Филча приняло кирпично-красный оттенок. Гарри съёжился, готовясь принять на себя тот яростный шквал ругани, который должен был последовать. Филч боком подскочил к столу, схватил конверт и бросил его в ящик.

- Ты… Читал?.. Прочёл?… - прозаикался он.

- Нет, - быстро соврал Гарри.

Узловатые руки Филча отчаянно потирали друг дружку.

- Если… Но ты не посмеешь… Мои личные… Хотя это и не моё… Для одного знакомого… Ну, что ж… Однако…

Гарри смотрел на Филча с опаской. Ещё никогда он не видел его таким взбешенным. Глаза Филча выпучились, одну дряблую щёку перекашивал тик, и даже клетчатый шарф выглядел угрожающе.

- Ладно… Отправляйся… И ни звука… Но ведь… Хотя, если ты не читал… Марш отсюда, мне нужно написать докладную на Брюзгу… Уходи…

Не смея верить такому везению, Гарри пулей выскочил из кабинета, припустил по коридору и в несколько прыжков оказался на верхушке лестницы. Побывать в кабинете Филча и избежать наказания - это было просто неслыханно.

- Гарри! Гарри! Ну что, сработало?

Почти Безголовый Ник выплыл из ближайшего кабинета в коридор. Чуть поодаль Гарри заметил обломки большого чёрного с золотом шкафа. По шкафу было видно, что уронили его с хорошей высоты.

- Я подговорил Брюзгу расколотить это прямо над кабинетом Филча, - торопливо продолжал Ник. - Я думал его таким образом отвлечь…

- Так это ты был? - облегчённо сказал Гарри. - Сработало, ещё как. Я даже взыскания не получил. Спасибо, Ник!

И они вместе пошли по коридору. Гарри увидел, что Почти Безголовый Ник всё ещё сжимает в руках письмо с отказом от сэра Патрика.

- Жаль, что я никак не могу помочь тебе с Безголовой Охотой, - сказал Гарри.

Почти Безголовый Ник остановился вмёртвую. Гарри не успел удержаться и прошёл прямо сквозь него. Чувство было не из приятных - его словно окатило ледяной водой.

- Напротив, ты вполне мог бы мне помочь! - воскликнул Ник. - Гарри… Позволено ли мне будет… Впрочем, нет… Ты всё равно не захотел бы…

- Что? - спросил Гарри.

- Хм… В канун дня Всех Святых в этом году исполняется пятисотый год моей погибели, - сказал Почти Безголовый Ник, подтянувшись и напуская на себя важный вид.

- Э-э… - сказал Гарри. Он не был уверен, радоваться ему по этому поводу или сочувствовать. - Понятно…

- Празднество намечено в подземелье. В том, которое повместительнее; я созвал друзей со всей страны. Для меня было бы огромной честью, если бы ты счёл возможным почтить нас своим присутствием. Разумеется, я сердечно жду также господина Уизли и госпожу Грейнджер… Но ведь вам, скорее всего, было бы интереснее посетить общешкольные торжества…

Ник беспокойно наблюдал за Гарри, ожидая ответа.

- Да нет, - сказал Гарри торопливо. - Я приду…

- О! Гарри Поттер - на моём дне погибели! А… - он замялся, волнуясь. - А не мог бы я тебя также попросить… Если только это не очень обременит… Упомянуть перед сэром Патриком, что ты находишь меня очень внушающим страх? И производящим жуткое впечатление?

- Ко… Конечно, - сказал Гарри.

Почти Безголовый Ник просиял.

- День погибели? - заинтересованно переспросила Гермиона, когда Гарри наконец переоделся и присоединился к ней и Рону в общей комнате. - Вряд ли найдётся много живых людей, которые могли бы похвастаться подобным приглашением! Это будет так познавательно!

- И кому только в голову придёт праздновать день, когда ты умер? - проворчал Рон. Перед ним лежало недоделанное домашнее задание по зельям, и это приводило его в мрачное расположение духа. - Сдохнуть можно с тоски…

Дождь по-прежнему колотился в высокие окна, за которыми теперь сгустилась полная тьма, но в башне было тепло и уютно. Огонь в камине бросал весёлые отблески на мягкие кресла, в которых расположились ученики. Некоторые просто читали, другие делали уроки на завтра, а кое-кто - то есть, Фред и Джордж Уизли - решил выяснить, что будет, если скормить саламандре Филибастерскую шутиху. Фред "спас" это ярко-оранжевое существо, обитающее в пламени, с занятий по уходу за волшебными тварями. Саламандра тихо дымилась на столе, плотно окружённая толпой любопытных.

Гарри открыл рот, собираясь рассказать Рону и Гермионе о Филче и Скороговоре, но в ту же минуту саламандра, с искрами и треском, внезапно взмыла под потолок и принялась беспорядочно носиться вокруг. Перси, срывающий голос на Фреда и Джорджа; потрясающий фонтан звёзд нежно-апельсинового цвета, бьющий изо рта саламандры; несчастное животное, удирающее в камин под аккомпанемент непрекращающихся взрывов - всё это быстро прогнало у Гарри из головы и Филча, и Скороговорный конверт.

Однако чем меньше времени оставалось до кануна дня Всех Святых, тем больше было у Гарри возможностей пожалеть о своём поспешном обещании. Вся школа с нетерпением предвкушала праздничный ужин. В Большом Зале, как обычно, уже роились тысячи летучих мышей, в фонарях, вырезанных из Хагридовых необъятных тыкв, можно было сидеть втроём, и даже ходили слухи, что Дамблдор для увеселения публики пригласил бродячую труппу танцующих скелетов.

- Давши слово - держись, - строго напомнила Гарри Гермиона. - Ты сам сказал, что пойдешь на день погибели.

И вот ровно в семь вечера Гарри, Рон и Гермиона прошли мимо открытой двери в Большой Зал, уже заполненный и шумный, где свечи маняще отблёскивали в золотых кубках, и направились дальше, к подземельям.

Коридор, который вёл к месту празднества Почти Безголового Ника, тоже был освещён свечами, но от них становилось скорее жутко, чем радостно, - тонкие, совершенно чёрные, они горели тусклым синим пламенем, бросая даже на их живые лица призрачный оттенок. Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось вокруг. Гарри поёжился и поплотнее запахнулся в мантию. Вдруг до них донёсся резкий звук, будто тысяча ногтей одновременно заскребли по гигантской грифельной доске.

- Это что - музыка, что ли? - прошептал Рон.

Они ещё раз завернули за угол и обнаружили Почти Безголового Ника, который стоял перед дверью, завешенной чёрным бархатом.

- Мои юные друзья, - сказал он печально. - Прошу вас, прошу… Я так рад…

Он сорвал с головы шляпу с пером и, поклонившись, провёл их внутрь.

Им открылось ошеломляющее зрелище. Несколько сот полупрозрачных белёсых привидений вальсировали по танцевальному помосту под жуткий, дрожащий аккомпанемент ансамбля из тридцати исполнителей на музыкальных пилах, которые сидели на возвышении, обтянутом чёрной материей. Под потолком сияла густо-лиловым цветом люстра, утыканная мириадами знакомых чёрных свечей. Дыхание ребят стояло облачком пара, словно они вошли в холодильник.

- Пойдём, осмотримся? - предложил Гарри. Ему хотелось размять закоченевшие ноги.

- Только бы не пройти сквозь кого-нибудь, - боязливо сказал Рон, и они отправились вдоль помоста, мимо группки мрачных монахинь и привидения в лохмотьях и кандалах.

Толстый Монах, жизнерадостный официальный призрак Хафлпафа, беседовал с рыцарем, изо лба которого торчала стрела. Гарри заметил, что Кровавого Барона, сухощавого слизеринского призрака с остановившимся взором, в камзоле, покрытом серебристыми пятнами крови, сторонились даже привидения.

- Ой! - вскрикнула Гермиона и остановилась. - Назад! Это Рёва Мэртл. Не хочу с ней говорить…

- Кто? - переспросил Гарри, резко поворачиваясь.

- Она обитает в одном из унитазов, в девчачьей уборной на первом этаже, - сказала Гермиона.

- Унитазов?!

- Ну да. Он весь год не работал, потому что она постоянно закатывает истерики и устраивает там потоп. Но я туда и так стараюсь не ходить. Попробуй тут сделать сам знаешь что, когда она рядом воет…

- Смотрите, еда! - сказал Рон.

У противоположной стены стоял стол, накрытый скатертью всё того же чёрного бархата. Ребята побежали было к нему, но отшатнулись в ужасе. От стола исходила отвратительная вонь. На изящных серебряных блюдах гнили рыбьи тушки; подносы ломились от сожжённых дочерна пирогов. На столе также присутствовал хаггис, в котором копошились черви, а рядом с ним - покрытый мохнатой зелёной плесенью оковалок сыра. В центре, на почётном месте, расположился огромный булыжно-серый торт в форме надгробного памятника, по которому чёрной смоляной глазурью шла надпись:

Гарри ошарашенно глядел, как упитанного вида призрак подплыл к столу, пригнулся и прошагал насквозь, распахнув пошире рот, так, что через него прошла одна из тухлых рыбин - кажется, лосось.

- А… если вы сквозь еду проходите, то чувствуете вкус? - спросил призрака Гарри.

- Почти, - грустно ответил тот и отлетел в сторону.

- Похоже, они специально дожидаются, пока всё испортится. Чтобы аромат был… сильнее, - уверенно сказала Гермиона, зажала покрепче нос и наклонилась к омерзительному хаггису.

- Может, отойдём? - жалобно сказал Рон. - Меня сейчас стошнит.

Но едва они успели отвернуться от стола, как из-под него внезапно выскочил невысокий человечек и повис перед ними в воздухе.

- Привет, Брюзга, - сказал Гарри осторожно.

Полтергейст Брюзга являл собою полную противоположность бледным, прозрачным привидениям. На голову он нацепил ярко-оранжевый цилиндр, на шею - галстук-бабочку, а на скуластую проказливую физиономию - улыбку до ушей.

- Орешков? - любезно предложил он, протягивая им миску подмоченного арахиса.

- Спасибо, нет, - ответила Гермиона.

- А вы тут, слыхал я, про бедную Мэртл говорили, - сказал Брюзга, и лицо его засветилось. - Да так невежливо про бедную Мэртл говорили…

Он набрал воздуху и завопил:

- Эй! Мэртл!

- Ой, Брюзга, не надо, только не говори ей, что я сказала, она же обидится, - отчаянно зашептала Гермиона. - Я не то хотела сказать, я её совсем не… э-э-э… Здравствуй, Мэртл.

К ним подплыл призрак невысокой полной девочки, в жемчужно-прозрачных очках и с жиденькой, но длинной чёлкой. Гарри подумал, что он никогда в жизни не видел более безнадёжно угрюмого лица.

- Чего ещё? - сказала девочка капризно.

- Мэртл! Как дела? - спросила Гермиона фальшиво-бодрым голосом. - Как приятно встретить тебя здесь… Не в туалете…

Мэртл фыркнула.

- А мисс Грейнджер тут о тебе говорила… - коварно наклонился Брюзга к уху Мэртл.

- Говорила… говорила, как ты чудесно сегодня выглядишь! - выпалила Гермиона, сверкая глазами в сторону Брюзги.

Мэртл рассматривала Гермиону с подозрением.

- Всё издеваетесь, - сказала она, и её маленькие глазки набухли серебряными слезами.

- Нет… ну, честно… Я прямо только что сказала - "как Мэртл чудесно выглядит". Правда?

И Гермиона крепко заехала сначала Рону, а потом Гарри локтем в бок.

- Ага…

- Точно…

- Врёте, - всхлипнула Мэртл. Слёзы теперь градом катились вниз по её лицу. Брюзга довольно хихикал. - Думаете, я не знаю, как меня за моей спиной обзывают, да? Толстуха! Уродина! Плакса-вакса-гуталин! Рёва Мэртл!

- Ты ещё забыла "прыщавая", - прошипел ей в ухо Брюзга.

Мэртл разразилась безутешными рыданиями и помчалась прочь из подземелья. Брюзга, с громкими криками "Прыщавая! Прыщавая!", выскочил следом, забрасывая её на лету плесневелыми орехами.

- Охо-хо, - грустно вздохнула Гермиона.

Почти Безголовый Ник подлетел к ним, свободно рассекая толпу.

- Нравится?

- Ещё как, - дружно соврали ребята.

- Да, неплохой сбор, - сказал Ник гордо. - Даже Воющая Вдова явилась, из Кента… Однако близится время моей торжественной речи, пойду, предупрежу оркестр…

Но оркестр как раз в этот момент прекратил игру без всякого предупреждения. Откуда-то прозвучал охотничий рожок, и оркестранты, вместе со всеми остальными гостями, замолкли и принялись нетерпеливо озираться.

- Ну, вот. Опять начинается, - обиженно проговорил Ник.

И тотчас же в подземелье сквозь стену ворвались с десяток призрачных лошадей, осёдланных безголовыми всадниками. Собравшиеся бурно захлопали. Гарри присоединился было к ним, но, заметив выражение лица Ника, быстро перестал.

Лошади проскакали до середины помоста и встали, то и дело поднимаясь на дыбы. Дородный призрак во главе кавалькады зажал свою бородатую голову подмышкой, приставил к её губам рожок и снова протрубил. Потом он соскочил с коня, поднял голову высоко над собой, обозревая присутствующих (чем вызвал общий смех), и непринуждённо направился в сторону Почти Безголового Ника. Подойдя, он напялил голову обратно на шею.

- Ник! - проревел призрак. - Как дела, старина? Как там голова, болтается ещё?

Он добродушно заржал и с размаху шлёпнул Почти Безголового Ника по плечу.

- Приветствую, Патрик, - натянуто произнёс Ник.

- Ой, гляди, живые! - сказал сэр Патрик, приметив Гарри, Рона и Гермиону, и высоко подпрыгнул в деланном изумлении, отчего голова его снова свалилась (вызвав ещё один взрыв хохота).

- Ах, как смешно, - мрачно заметил Почти Безголовый Ник.

- Не обращайте внимания, это с ним бывает, - продолжала голова сэра Патрика, лёжа на полу. - Всё дуется, что мы его на охоту не берём! Ну, в самом деле… Нет, вы только поглядите на него! Это же…

- А мне кажется, - торопливо перебил его Гарри, поймав на себе многозначительный взгляд Ника, - мне кажется, что Ник очень… внушающий ужас и… и…

- Ха! - вскричала голова сэра Патрика. - Это он тебя, небось, и подучил так сказать!

- Попрошу внимания, я хотел бы сказать несколько слов! - громко объявил Почти Безголовый Ник, вскарабкался на помост и утвердился под люстрой, в пятне мертвенно-синего света.

- Мои досточтимые лорды, леди, дамы и господа! Позвольте мне с глубоким прискорбием…

Однако никто его уже не слушал. Сэр Патрик и остальные безголовые охотники затеяли игру в хоккей с головой, и вокруг них собралась толпа зрителей. Почти Безголовый Ник попытался было отвоевать внимание своих гостей, но сдался, проводив глазами пролетевшую мимо под одобрительные крики голову сэра Патрика.

Гарри почувствовал, что совершенно продрог и ужасно проголодался.

- Я тут долго не выдержу, - пробормотал Рон, лязгая зубами.

Вновь грянул оркестр, и привидения заполонили танцевальный помост.

- Пошли отсюда, - согласился Гарри.

Они осторожно попятились к двери, не забывая кивать и приветливо улыбаться, как только кто-нибудь глядел в их сторону, и через минуту уже бежали назад по коридору с чёрными свечами.

- Может, хоть десерт ещё не весь доели, - сказал Рон с надеждой, и припустил к подножию лестницы в прихожую.

И тогда Гарри снова услышал голос.

- Разорву тебя… Разорву… Убью…

Голос был тот же самый, который он слышал в кабинете Локхарта - холодный, безжалостный голос.

Гарри споткнулся и остановился, прислонившись к каменной стене. Он вслушивался изо всех сил и щурился, пытаясь заглянуть в глубину мрачного, едва освещённого коридора.

- Гарри! Ты чего…

- Тише! Опять тот голос…

- Голоден… Так голоден… Так долго…

- Слушайте! - приказал Гарри, и Рон с Гермионой тоже замерли, не спуская с него глаз.

- Убить… Пора убить…

Голос становился всё тише. Гарри казалось, что он удаляется - уходит куда-то вверх. Его охватило возбуждение, смешанное с ужасом; глядя на закопчённый потолок, он недоумевал - как может кто-то двигаться отсюда вверх? Разве что призрак, для них каменные перекрытия - не помеха…

- Сюда! - вскрикнул Гарри и побежал вверх по лестнице. Но за праздничным шумом голосов, доносящихся из Большого Зала, расслышать что-либо было совершенно невозможно. Гарри припустил дальше, по мраморным ступеням на второй этаж. Рон и Гермиона шумно топотали позади.

- Гарри, куда мы…

- Тс-с-с!

Гарри напряг слух. И вот в отдалении, как бы сверху от него, всё замирая - снова голос:

- Кровь… Я чувствую кровь!!!

Гарри вздрогнул.

- Сейчас убьёт кого-нибудь! - закричал он и помчался ещё выше, не обращая внимания на удивлённые взгляды Рона и Гермионы. Он перепрыгивал через три ступеньки и старался прислушиваться, не обращая внимания на звук собственных торопливых шагов.

Гарри в несколько прыжков одолел всю длину коридора. Рон и Гермиона тяжело дышали за его спиной, но не отставали. Остановились они, только завернув за угол, в пустынный, тёмный закоулок.

- Гарри, что это всё значит? - спросил Рон, утирая вспотевшее лицо. - Я ничегошеньки не слышал…

Но тут Гермиона ахнула, показывая куда-то вперёд по коридору.

- Смотрите!

На стене в отдалении что-то блестело. Они осторожно приблизились, вглядываясь во тьму. Между двумя высокими окнами в неверном свете факелов аршинные буквы складывались в мерцающие слова:

Глава восьмая. День погибели.