Гарри удалось сдержаться и не закричать хотя и ценой большого усилия. На кровати расположилось небольшое существо с ушами, как у летучей мыши, и парой огромных, зелёных, навыкате глаз точь-в-точь два теннисных мяча. Гарри немедленно сообразил, что именно эти глаза и наблюдали за ним утром из живой изгороди.

Существо сползло с кровати и изогнулось в поклоне, таком низком, что кончик его длинного тонкого носа упёрся в ковёр. Гарри заметил, что одето оно было в старую наволочку, в которой были проделаны дыры для рук и ног.

Гарри Поттер! отозвалось существо пискливым голосом; Гарри сразу понял, что такой голос свободно разносится по всему дому. Так давно хотелось Добби повстречать вас, сэр… Такая честь это для него…

С-спасибо, сказал Гарри, пробравшись вдоль стены и усаживаясь на стул у письменного стола, рядом с Ядвигой, мирно спавшей в большой клетке. Он уже совсем было собрался спросить: "Что вам надо?", но решил, что это прозвучит невежливо, и поэтому спросил просто:

Гарри, стараясь одновременно угомонить и утешить Добби, помог ему забраться обратно на кровать, где тот и уселся, изредка икая. Сидя он напоминал большую и довольно уродливую куклу. Наконец ему удалось взять себя в руки, и он затих, устремив на Гарри свои глазищи, в которых читалось восторженно-слезливое обожание.

Добби надлежит себя наказать, сэр, сказал домовой, который от этих упражнений слегка окосел. Добби едва не отозвался дурно о своей семье…

О, нет, сэр, нет, нет, нет… За то, что Добби осмелился явиться сюда, сэр, ему придётся наказать себя весьма сурово. Добби должен защемить себе уши дверцей духовки, когда он вернётся домой. А если бы они узнали, сэр…

Ах, сэр, всхлипнул он, промокая лицо уголком захватанной наволочки. Гарри Поттер исполнен доблести и дерзания! Стольким опасностям бросил он вызов! Но Добби пришёл охранить Гарри Поттера, пришёл предупредить его, даже если ему и в самом деле придётся потом прищемлять себе уши в духовке… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс.

К-как это? наконец выдавил из себя Гарри. Я… Я не могу не возвращаться. Первого сентября начинается новый учебный год. Я только этим и держусь. Ты ведь не знаешь, каково мне здесь! Мне здесь не место. Мне место в твоём мире. В Хогвартсе.

Нет, нет, нет, пискнул Добби. Он мотал головой так, что его уши хлопали. Гарри Поттер должен остаться там, где ему ничего не угрожает. Он слишком велик, он слишком добр, нам нельзя терять его. Если Гарри Поттер вернётся в Хогвартс, он окажется в смертельной опасности.

Заговор, Гарри Поттер. Составлен заговор, и ужасные события должны случиться в этом году в Хогвартской школе чародейства и волшебства, зашептал Добби, затрясшись, как лист. Добби прознал об этом давно, много месяцев назад, сэр. Гарри Поттер не может рисковать собой. Гарри Поттер слишком важен для всех нас, сэр!

О, Альбус Дамблдор величайший директор за всю историю Хогвартса. Добби знает, сэр. Добби слышал, что сила Дамблдора может сравниться с силой Того, Кого Мы Не Называем на вершине его могущества. Но, сэр… голос Добби упал до настойчивого шёпота, есть такие силы, которые Дамблдор не станет… Ни один честный колдун…

Ты что тут совсем офонарел? процедил дядя Вернон сквозь сжатые зубы, придвинув искаженное злобой лицо вплотную к Гарри. Ты испортил мне анекдот о японце, который пошёл играть в гольф! Ещё один звук из этой комнаты, и ты проклянёшь день, в который родился! И он вышел, плоскостопо бухая ножищами.

Ну, что, видал? сказал он. Теперь понятно, почему мне нужно обратно в Хогвартс? Хогвартс единственное на свете место, где у меня есть друзья. По крайней мере, я так думал…

Ловко отпрыгнув от Гарри так, что тот не мог до него дотянуться, он вытащил из-под своего одеяния-наволочки толстую пачку конвертов. Гарри разглядел ровный почерк Гермионы, разбегающиеся буквы Рона, и даже, похоже, каракули Хагрида, Хогвартского егеря.

…расскажите Петунии ту забавную историю об американских водопроводчиках, мистер Мэйсон. Она мне всё говорила, как ей хочется услышать её именно от вас…

Сперва казалось, что дяде Вернону удастся загладить всё происшествие ("Это наш племянник… Очень серьёзно не в себе… Совершенно не выносит незнакомых людей, нам приходится держать его в спальне наверху…"). Он осторожно выпроводил поражённых Мэйсонов обратно в столовую, не забыв всучить Гарри швабру и пообещать ему, что когда они уйдут, он на нём живого места не оставит. Тётя Петуния залезла в морозилку и вытащила оттуда мороженое. Гарри, всё ещё дрожа, принялся оттирать кухню.

Тётя Петуния как раз обносила всех коробкой мятных лепёшек в шоколаде, как в открытое окно гостиной влетела огромных размеров сипуха, сделала плавный круг, сбросила письмо прямо на голову миссис Мэйсон и вылетела прочь. Миссис Мэйсон испустила леденящий душу вопль и выскочила из дома как ошпаренная, не переставая голосить: "Сумасшедшие! Ненормальные!" Мистер Мэйсон последовал за ней, задержавшись ровно настолько, чтобы разъяснить мистеру и миссис Дурсли, что его жена смертельно боится всякого рода птиц, и что ему любопытно, кому именно из них пришла в голову эта идиотская выходка.

Ну-с, мальчишка, послушай, что я тебе скажу… Я тебя запру… Тебе в эту школу больше не попасть… Никогда… А если попробуешь вывернуться при помощи колдовства тут-то они тебя и выгонят!

Дядя Вернон сдержал своё ужасное обещание. На следующее утро он нанял слесаря, и тот забрал окно комнаты Гарри железной решёткой. Сам дядя Вернон прорезал снизу двери щель, в которую трижды в день проталкивалось немного еды. По утрам и вечерам Гарри выпускали в туалет и умыться. В остальное время он был заперт в комнате круглые сутки.

Прошло три дня, а Дурсли и не думали сдаваться, и никакого выхода из положения Гарри в голову не приходило. Он лежал на постели, глядя на заходящее между прутьями решётки солнце, и печально размышлял, что теперь с ним будет.

Какой смысл пытаться выколдовывать себя из комнаты, если его за это всё равно немедленно исключат? Хотя с другой стороны, такой ужасной жизнь в Оградном проезде ещё не бывала. Дурсли сообразили, что опасность проснуться когда-нибудь утром в облике летучих мышей им не грозит, и Гарри потерял таким образом своё единственное оружие. Добби, может быть, и спас Гарри от ужасных событий в Хогвартсе, но зато теперь ему светило просто умереть с голоду.

Заслонка на щели в двери загремела, и сквозь неё просунулась рука тёти Петунии, которая впихнула в комнату миску супа из консервной банки. У Гарри от голода сводило не только живот, а вообще все внутренности; он вскочил с постели и одним глотком опорожнил миску почти наполовину, хотя суп был совершенно холодный. Потом он прошёл в угол комнаты, к Ядвигиной клетке, и скинул часть расклеившихся овощей со дна миски в её пустую кормушку. Ядвига сердито взъерошила перья; в её взгляде явственно читалось глубокое отвращение.

Допустим даже, что он протянет ещё четыре недели. Что будет, если он так и не покажется в Хогвартсе? Станут ли они присылать кого-нибудь проверить, что с ним стряслось? Может быть, этот кто-нибудь сможет тогда убедить Дурсли его выпустить?

Ему снилось, что его выставили на всеобщее обозрение в зоопарке, в клетке с табличкой "Колдун Несовершеннолетний". Он лежал на соломенной подстилке, голодный и ослабевший, а люди пялились на него через решётку. Потом он заметил в толпе мордочку Добби и стал звать его на помощь, но Добби крикнул: "Здесь Гарри Поттер в безопасности, сэр!", и исчез. Вместо него появились Дурсли, и Дадли, хохоча, стал трясти решётку.