Harry Potter and the Chamber of Secrets, Russian Translation: Y. Machkasov "Яхта"| "Гарри Поттер и потайная комната" перевод на русский язык Ю. Мачкасова "the Yacht"

Гарри и профессор Макгонагелл сошли с лестницы на самом верху, и профессор постучала. Дверь беззвучно открылась; они вошли. Профессор Макгонагелл велела Гарри подождать и оставила его в одиночестве.

Гарри осмотрелся. Ясно было одно: из всех учительских кабинетов, в которых ему довелось побывать в этом году, кабинет Дамблдора был несомненно самым интересным. Если бы его не глодало жуткое предчувствие, что сейчас его вышвырнут из школы, Гарри с радостью ухватился бы за возможность хорошенько здесь осмотреться.

Комната была большая, круглая и очень красивая; в ней со всех сторон что-то тихонько шумело и позвякивало. На столиках с точёными ножками стояли непонятные серебряные приборы, которые жужжали и время от времени выпускали небольшие облачка пара. По стенам висели портреты прошлых директоров и директрис; впрочем, все они сладко подрёмывали, прислонившись к рамам. У стены стоял огромный письменный стол на резных когтистых лапах, а рядом с ним, на полке, покоилась невзрачная, потрёпанная колдовская шляпа - Разборная Шляпа.

Гарри некоторое время раздумывал. Потом подозрительным взглядом окинул спящих колдунов и ведьм на картинах. Ведь конечно же, ничего страшного не случится, если он возьмёт шляпу и примерит её ещё разок? Просто чтобы… чтобы убедиться, что она и в самом деле поместила его в правильный колледж…

Он осторожно обошёл стол, снял с полки шляпу и медленно опустил её себе на голову. Шляпа была ему сильно велика, и тут же наехала на глаза - точно так же, как и в прошлый раз. И сразу над ухом у него раздался тоненький голосочек:

- Голова ногам покоя не даёт, а, Гарри Поттер?

- Э-э… Ну… - пробормотал Гарри. - Я… Извините, что я вас беспокою… Я хотел…узнать…

- Всё волнуешься, в правильный ли колледж я тебя отправила, - твёрдо закончила за него шляпа. - Что ж… Тебя определить и в самом деле было нелегко. Однако я готова повторить то, что сказала тебе тогда (Гарри слегка воспрянул духом)… Тебе отлично подошёл бы Слизерин…

У Гарри упало сердце. Он ухватил шляпу за верхушку и стянул её с головы. Линялая, ветхая, она мешком повисла у него в руке. Гарри сунул шляпу обратно на полку. Ему стало не по себе.

- А вот и неправда, - громко сказал он, обращаясь к неподвижной, бессловесной шляпе. Не спуская с неё глаз, Гарри попятился. Вдруг за его спиной раздался странный сдавленный хрип. Гарри мгновенно развернулся на каблуках.

Всё же он был в комнате не один. На золочёном шестке у двери сидела дряхлого вида птица, похожая на небрежно ощипанную индюшку. Гарри уставился на неё; птица жалобно посмотрела на него в ответ и снова издала тот же самый полузадушенный всхлип. Гарри показалось, что она очень больна. Глаза у птицы подёрнулись плёнкой, и Гарри увидел, как у нее из хвоста выпали одно за другим ещё два пера.

Гарри едва успел подумать, что для полного счастья ему не хватает только того, чтобы любимая птица Дамблдора умерла в тот момент, когда он остался в кабинете с ней наедине – и тут она внезапно вспыхнула.

Гарри в ужасе закричал и отпрыгнул, ударившись спиной об стол. Он принялся лихорадочно оглядываться в поисках воды - хотя бы стакана воды - но тщетно. Тем временем пламя охватило птицу со всех сторон; ещё один душераздирающий вопль - и от неё осталась лишь кучка пепла на полу.

Дверь в кабинет отворилась, и вошёл Дамблдор. Выглядел он озабоченно.

- Профессор, - выдавил из себя Гарри. - Ваша птица… Она… Я ничего не успел сделать… Она загорелась…

К вящему изумлению Гарри, Дамблдор вдруг улыбнулся.

- А, наконец-то, - сказал он. - Он последнее время совершенно ужасно выглядел. Я ему так и сказал: "Пора бы уже".

И он усмехнулся, заметив ошарашенное выражение на лице Гарри.

- Фоукс¹ - феникс, Гарри. Когда фениксам приходит пора умирать, они сгорают, чтобы потом возродиться из пепла. Гляди-ка внимательно…

Гарри посмотрел на пол - и увидел крошечного сморщенного птенца, который высовывал голову из пепла. С виду он был не менее уродлив, чем сгоревшая птица.

- Жаль, что тебе пришлось познакомиться с ним в День Сожжения, - продолжал Дамблдор, усаживаясь за стол. - В своем обычном состоянии он выглядит просто великолепно. Чудесное оперение, красное с золотом. Фениксы – удивительные создания. Они способны нести весьма тяжёлый груз, их слёзы обладают целительным воздействием… И они безукоризненно преданы своим хозяевам.

Зрелище Фоукса, объятого пламенем, заставило Гарри на минуту забыть, почему он оказался в этом кабинете. Но вот Дамблдор устроился наконец за столом в кресле с высокой спинкой, устремил на Гарри проницательный взор своих голубых глаз, и тот сразу всё вспомнил.

Однако не успел Дамблдор раскрыть рот, как раздался могучий удар, дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Хагрид. Глаза его горели, шерстяной шлем сбился на затылок, теряясь в косматых волосах, а в руке болтался всё тот же злополучный петух.

- Профессор Дамблдор, Гарри тут ни при чём! - горячо заговорил он. - Я с ним разговаривал ну прямо за секунду до того, как парня этого нашли, он бы и не успел, даже если хотел, сэр…

Дамблдор попытался вставить слово, но Хагрид так разошёлся, что этого не заметил. В возбуждении он ожесточенно размахивал петухом, от которого во все стороны летели перья.

- Ну, не мог он, никак не мог, я и в Министерстве Магии то же самое скажу, если надо…

- Хагрид…

- Не он это был, сэр, не того вы взяли, Гарри же ни в жисть…

- Хагрид! - воскликнул Дамблдор. - Я тоже не считаю, что в этом нападении виноват Гарри.

- А, - сказал Хагрид. Петух повис у него в руке. - Ага. Ясно. Ну, я… Я тогда снаружи подожду, господин директор.

И он сконфуженно потопал вон из кабинета.

- Вы правда не считаете, что это был я? - переспросил Гарри с надеждой.

Дамблдор смахнул со стола петушиные перья.

- Да, Гарри, правда, - сказал он. Лицо его приняло серьёзное выражение. - Но я всё же хотел бы поговорить с тобой.

Он внимательно рассматривал Гарри, плотно сцепив свои длинные пальцы. Гарри напряжённо ждал.

- Мне хотелось бы знать, Гарри, не хочешь ли ты что-нибудь мне рассказать, - мягко проговорил Дамблдор. - Что-нибудь. Что угодно.

Гарри не знал, что ответить. В голове у него вставали картины - Малфой, который кричит "Чернокровки, вы на очереди"; разнобразное зелье, тихонько булькающее в уборной Рёвы-Мэртл… Потом он вспомнил о дважды слышанном бесплотном голосе, и как Рон сказал ему: "если слышишь голоса, а кроме тебя их никто не слышит, это обычно нехороший знак, даже в колдовском мире"… И ещё он подумал, что именно говорят о нём сейчас по всей школе, и почувствовал снова, как в нём разрастается ужас перед тем, что он может оказаться каким-то образом связанным с Салазаром Слизерином…

- Нет, - сказал Гарри. - Мне не о чем рассказать, профессор.

После двойного нападения на Джастина и Почти Безголового Ника давно зреющее в школе беспокойство переросло в панику. Интересно, что больше всего учеников занимала судьба Почти Безголового Ника. "Кто же может сотворить подобное с привидением?" - спрашивали друг у друга ребята; какая жуткая сила способна принести вред тому, кто уже и без того мёртв? Места на Хогвартский экспресс, возвращающийся из школы на рождественские каникулы, были просто нарасхват.

- Если так пойдёт дело, мы тут одни останемся, - сказал Рон Гарри и Гермионе. - Мы, Малфой и Краббе с Гойлом. Праздничек будет - на славу.

Краббе и Гойл всегда делали всё точно так же, как и Малфой, поэтому они тоже оказались в списке остающихся.

Гарри был даже рад, что все разъезжаются. Ему уже порядком надоело, что в коридорах от него шарахаются, как будто у него вот-вот вырастут змеиные клыки и он начнет плеваться ядом; он устал от того, что за его спиной люди постоянно шепчутся, шипят и показывают пальцами.

Зато Фред и Джордж потешались от души. Они нарочно старались оказаться на перемене там же, где Гарри, и важно вышагивали впереди него, покрикивая:

- Дорогу наследнику Слизерина! Сторонись, серьёзный злой волшебник идёт!

Перси подобное поведение совершенно не понравилось.

- Ничего забавного здесь нет, - строго промолвил он.

- Ах, это ты, Перси! Ну-ка, с дороги, - сказал Фред. - Не видишь разве - Гарри торопится!

- Ага, ему надо поскорее попасть в Потайную Комнату. Клыкастый прислужник пригласил его на чашечку чаю! - подхватил Джордж, хихикая.

Джинни тоже не находила в этом ничего смешного.

- Ну, не надо! - ныла она всякий раз, когда Фред громко осведомлялся у Гарри, на кого тот собирается совершить следующее нападение, или когда Джордж притворялся, что заслоняется от Гарри большой головкой чеснока.

Гарри был не против; ему даже было приятно, что хотя бы Фред с Джорджем находят идею о том, что он - наследник Слизерина, смехотворной. Но вот Драко Малфою их выходки, похоже, действовали на нервы - его лицо с каждым разом принимало всё более кислое выражение.

- Всё потому, что его так и подмывает сказать, что это на самом деле он, - понимающе заметил Рон. - Ты же знаешь, он терпеть не может, когда кто-нибудь его в чём-нибудь обходит. А тут – он гадости делает, а всё внимание тебе.

- Ну, ничего, - довольным тоном сказала Гермиона. - Зелье почти готово. Не сегодня - завтра мы из него всю правду вытрясем.

Учебный семестр закончился, и на замок спустилась тишина - плотная, как снежное покрывало во дворе. Гарри она не казалась мрачной - скорее, мирной; к тому же, вышло так, что они с Гермионой и разнообразными Уизли остались одни в грифиндорской башне - а значит, могли сколько угодно вопить и стучать по столу, играя в карты, да и упражняться в дуэльном искусстве им никто не мешал. Фред, Джордж и Джинни решили тоже остаться в школе, вместо того чтобы поехать с родителями в Египет, в гости к Биллу. Перси объявил, что всё это, как он выразился, "ребячество" он ни в коем случае не одобряет, и в общей комнате Грифиндора появлялся редко. Впрочем, это не мешало ему время от времени напыщенно напоминать, что лично он остался на каникулы исключительно потому, что его долг, как префекта, требовал от него поддержать преподавателей в эту суровую годину.

Рождественское утро выдалось снежным и морозным. Гарри и Рон, одни в своей комнате в общежитии, были разбужены спозаранку Гермионой - она ворвалась к ним уже одетая, с подарками в руках.

- Пора вставать! - сказала она громко, отдёргивая занавеску на окне.

- Гермиона… Ты что тут делаешь… Тебе здесь…- забормотал Рон, заслоняя глаза от света.

- И тебя тоже с Рождеством, - ответила Гермиона и кинула Рону его подарок. - Я уже, наверное, час, как не сплю. Добавила последнюю порцию златоглазок в зелье. Оно готово.

Гарри сел в постели. Сна у него не осталось ни в одном глазу.

- Неужели?

- Точно, - сказала Гермиона, присаживаясь на край кровати Рона, для чего ей пришлось потеснить Ронову крысу Скабберса. - Я считаю, что если уж делать, что задумали, то сегодня вечером.

В эту минуту в комнату влетела Ядвига, держа в клюве крохотный свёрток.

- Привет, - радостно сказал Гарри, дождавшись, пока она приземлится к нему на кровать. - Ты на меня, что ли, больше не сердишься?

Ядвига нежно ущипнула его клювом за ухо, и это было для Гарри гораздо более приятным подарком, чем то, что она принесла – весточку от Дурсли. Они передавали Гарри зубочистку, а в записке велели спросить, нельзя ли как-нибудь устроить, чтобы он и на летние каникулы остался в Хогвартсе.

Остальные рождественские подарки пришлись Гарри больше по вкусу. Хагрид прислал большую банку тянучек; Гарри решил их слегка размягчить в тепле перед камином, прежде чем есть. Рон преподнёс ему книгу под названием "В полёте с Пушками", в которой были собраны интересные сведения о его любимой квиддичной команде - "Чадли Кэннонс", а Гермиона купила роскошное орлиное перо. Раскрыв последний подарок, Гарри обнаружил новый свитер работы миссис Уизли и большой душистый домашний пирог со сливами. Записку от неё Гарри читал с неуютным чувством: он виновато вспомнил о машине мистера Уизли (которую никто так и не видал с тех пор, как она врезалась в Стегучую Иву), а вслед за этим - о том, что они с Роном как раз собираются снова нарушить школьные правила.

Мысли о предстоящем им вечером разнобразном зелье наполняли ребят ужасом, но даже это не могло испортить рождественский ужин в Хогвартсе.

Большой Зал сиял великолепием. По углам стояло не меньше дюжины нарядных ёлок, словно прихваченных морозом; пушистые гирлянды остролиста и омелы пересекали зачарованный потолок, с которого сыпался густой волшебный снег - сухой и тёплый. Все спели несколько рождественских гимнов; Дамблдор вёл, а Хагрид подтягивал басом - который делался всё глубже после каждого нового кубка пунша. Перси не заметил, что Фред заколдовал его префектский значок так, что на нём было теперь написано "Префрукт", и постоянно спрашивал, почему все хихикают. Гарри даже совершенно не обращал внимания на то, что Малфой из-за слизеринского стола громким голосом отпускает язвительные замечания в адрес его нового свитера. Если всё сложится удачно, то спустя несколько часов Малфой наконец получит по заслугам.

- Ещё нужно по кусочку тех, в кого вы собираетесь превращаться, - деловито сообщила Гермиона, как будто речь шла о том, чтобы сбегать в ближайший магазин за стиральным порошком. - Понятно, что вам лучше всего взять что-нибудь от Краббе с Гойлом. Они с Малфоем лучшие приятели, так что им-то он всё выложит. Да, и надо позаботиться, чтобы настоящие Краббе и Гойл не вломились и не испортили нам допрос. Я всё предусмотрела, - уверенно продолжала она, не обращая внимания на потрясённые лица Гарри и Рона, и вытащила два шоколадных кекса. – Здесь обыкновенное сонное зелье. Надо только сделать так, чтобы Краббе с Гойлом их заметили. Вы же знаете, какие они жадные - если увидят, непременно съедят. А как только они заснут, выдерните у каждого по паре волосков, а их самих заприте в чулане.

Гарри и Рон ошарашенно переглянулись.

- Гермиона, как-то, знаешь…

- А вдруг что-нибудь случится…

Но в глазах Гермионы появился стальной блеск - почти такой же, какой иногда светился в глазах профессора Макгонагелл.

- Без волос Краббе и Гойла от зелья никакого толку не будет, - строго сказала она. - Вы ведь не передумали выяснить обстоятельства этого дела у Малфоя?

- Да ладно, ладно, - сказал Гарри. - А ты-то что? Ты из кого будешь волосы дёргать?

- А у меня уже всё готово! - радостно воскликнула Гермиона, извлекла из кармана небольшую склянку и показала лежащий в ней одинокий волосок. - Помните, как мы с Миллисент Бульстрод подрались на дуэльном кружке? Когда она меня душила? Я потом вот это нашла на своей мантии. А она на каникулы уехала домой - так что я просто скажу слизеринам, что решила вернуться.

И она хлопотливо выбежала - ещё разок проверить, как там зелье. Рон, с мрачным выражением на лице, повернулся к Гарри,

- Никогда в жизни не слыхал ни об одном плане, где могло бы пойти наперекосяк столько всего сразу.

- И что теперь? - прошептал Рон.

- Теперь разливаем по стаканам и добавляем волосы.

Гермиона шлёпнула по черпаку зелья в каждый из трёх стаканов. Потом она открыла склянку и дрожащей рукой вытряхнула волос Миллисент в первый стакан.

Зелье громко зашипело, как убежавший чайник на плите, и яростно вспенилось. Через мгновение оно приобрело ядовито-жёлтый цвет.

- Фу-у… Миллисент Бульстрод в концентрированном виде, - сказал Рон, с отвращением разглядывая стакан Гермионы. - Спорим, что и на вкус - гадость?

- Давайте, кидайте ваши, - сказала Гермиона.

Гарри уронил щетину Гойла в средний стакан, а Рон поместил волосы Краббе в крайний. Раздалось шипение, зелье запенилось; у Гарри оно стало грязновато-зелёным, а у Рона - мутно-бурым.

- Стойте, - сказал Гарри, увидев, что Рон с Гермионой потянулись к своим стаканам. - Давайте вот что - не будем пить прямо тут… Когда мы превратимся… Краббе и Гойл здесь одновременно не поместятся. Да и Миллисент тоже, прямо скажем, не фея.

- Точно! Соображаешь, - сказал Рон и отомкнул дверцу. - Расходимся по разным кабинкам.

Стараясь не расплескать ни капли разнобразного зелья из своего стакана, Гарри скользнул в среднюю кабинку.

- Готовы? - позвал он.

- Готовы! - отозвались Рон и Гермиона.

- Раз… Два… Три!

Гарри покрепче зажал нос свободной рукой и в два больших глотка опорожнил стакан. У зелья оказался вкус перестоявшей тушёной капусты.

Чувство было такое, что все его внутренности тотчас же свернулись узлом и зашевелились - как будто он проглотил несколько живых змей. Гарри согнулся пополам; ему показалось, что его непременно стошнит. Обжигающе горячая волна началась у него в желудке и добежала до самых кончиков пальцев. Вслед за ней пришло жуткое ощущение, которое бросило его на пол, где он скрючился, упав на четвереньки - он словно плавился, кожа вскипала и текла, как горячий воск. И вот прямо у него на глазах его руки принялись расти, а пальцы, наоборот, укоротились; костяшки выпучились, а ногти стали короткими и плоскими. Плечи болезненно раздвигались; лоб неприятно покалывало, из чего Гарри заключил, что причёска его постепенно подползает к бровям. Потом с громким треском лопнула мантия, не выдержав напора расширяющейся груди - как бочка, рассаживающая обручи; его ступни рвались наружу из тесных башмаков…

Всё прекратилось так же внезапно, как началось. Гарри лежал лицом вниз на ледяном полу, а из крайней кабинки доносилось мрачное бульканье Мэртл. Он с трудом скинул с ног башмаки и встал. Так значит, вот каково оно - быть Гойлом. Дрожащими ручищами Гарри стянул с себя прежнюю мантию, которая висела теперь на ладонь выше колена, влез в ту, что принесла Гермиона, и завязал огромные ботинки, снятые с Гойла. Потом он потянулся отбросить волосы с глаз, но его рука наткнулась на жёсткую, коротко остриженную щётку чуть повыше бровей. Тогда до него дошло, что плохо видит он не из-за волос, а из-за очков - ясно было, что Гойл в них не нуждался. Гарри снял очки и позвал:

- Эй! Как вы там, в порядке?

Из его рта вылетал низкий, хриплый голос Гойла.

- Вроде, - взревел справа от него Краббе.

Гарри отпер свою дверцу и вышел под треснутое зеркало. Навстречу ему шагнул Гойл, глянувший на него тусклыми, глубоко посаженными глазками. Гарри почесал ухо. Гойл тоже.

Дверь кабинки Рона открылась. Некоторое время они смотрели друг на друга. Если не считать некоторой бледности и ошарашенного выражения лица, перед Гарри стоял вылитый Краббе - от длинных, как у гориллы, рук до стрижки под горшок.

- Обалдеть, - сказал Рон, подходя к зеркалу и дёргая Краббе за нос пуговкой. - Просто обалдеть.

- Нам пора идти, - сказал Гарри, ослабляя ремешок от часов, который больно врезался в потолстевшее запястье. - Мы ещё даже не знаем, где у слизеринов общая комната. Хоть бы встретить кого-нибудь, за кем можно было бы пойти…

Рон, не спускавший с Гарри глаз, сказал:

- Если бы ты знал, насколько это жуткое зрелище - думающий Гойл.

Он постучался в дверцу к Гермионе.

- Эй, выходи, пора уже.

Им ответил высокий, почти писклявый голосок.

- Я… Вы… Знаете, я, пожалуй, лучше тут останусь. Идите без меня.

- Гермиона, слушай, мы и так знаем, что Миллисент Бульстрод - уродина, никто же не узнает, что это ты…

- Нет-нет… В самом деле… Я не пойду. А вы бегите, не теряйте времени…

Гарри удивлённо уставился на Рона.

- Во, это уже больше на Гойла похоже, - сказал Рон. - Вот так он выглядит, когда учитель задаёт ему вопрос.

- Гермиона, что-нибудь случилось? - спросил Гарри через закрытую дверцу.

- Нет… Всё в порядке… Идите…

Гарри посмотрел на часы. Пять драгоценных минут из отпущенных им шестидесяти уже пролетели.

- Мы тогда здесь встретимся, ладно? - сказал он.

Гарри и Рон осторожно приоткрыли дверь в уборную, убедились, что на горизонте чисто, и отправились.

- Не маши так руками, - тихонько пробормотал Гарри.

- А?

- Краббе держит руки… Ну, напряжённо.

- Вот так?

- Ага, так лучше.

Они спустились по мраморной лестнице. Всё, чего им сейчас не хватало, - это какого-нибудь ученика из Слизерина, который проводил бы их в слизеринскую общую комнату, но в зале было пусто.

- Что делать будем? - прошептал Гарри.

- Слизерины на завтрак приходят вон оттуда, - сказал Рон, указывая на дверь в подземелья.

Не успел он закончить фразу, как из двери вышла девочка с длинными волнистыми волосами.

- Извините, - проговорил Рон, подбегая к ней. - Мы… забыли дорогу в нашу общую комнату.

- Прошу прощения, - вздёрнув нос, ответила девочка, - нашу комнату? Я - равенкло!

И она удалилась, бросая на них через плечо подозрительные взгляды.

Гарри и Рон сбежали вниз по ступеням в темноту; огромные ноги Краббе и Гойла гулко бухали, отдаваясь эхом от каменных стен. Похоже, что всё это было не так просто, как им показалось.

В извилистых переходах было пусто. Они спускались всё глубже и глубже, поминутно проверяя по наручным часам, сколько у них оставалось времени. Через четверть часа, как раз когда их уже начало одолевать отчаяние, ребята вдруг заметили впереди какое-то движение.

- Ага! - радостно сказал Рон. - А вот и один из них!

Из боковой двери появился чей-то тёмный силуэт. Мальчики поспешили ему навстречу, но остановились, обескураженные. Это был вовсе не один из слизеринов - это был Перси.

- Что ты тут делаешь? - удивлённо спросил Рон.

Перси явно возмутился.

- Это, - сказал он чопорно, - вас нисколько не касается. Краббе, если не ошибаюсь?

- Че… А, ну да, - сказал Рон.

- Отправляйтесь к себе в общежитие, - строго сказал Перси. - Бродить в одиночку по тёмным коридорам в настоящее время небезопасно.

- А вам? - поинтересовался Рон.

- Я - префект, - ответил Перси, подтянувшись. - На меня никто напасть не посмеет.

Внезапно за спинами Гарри и Рона раздался чей-то голос, отражаясь эхом от стен. К ним неторопливо направлялся Драко Малфой, и впервые в жизни Гарри был рад его видеть.

- Вот вы где, - протянул он, разглядывая их. - Неужели всё это время в Большом Зале обжирались? Я вас везде ищу. Пойдём, кое-что забавное покажу.

И Малфой бросил уничтожающий взгляд в сторону Перси.

- А ты что здесь забыл, Уизли?

Перси рассвирепел.

- Префекту школы не мешало бы оказывать больше почтения! - сказал он. - Ваши манеры оставляют желать лучшего!

Малфой фыркнул и махнул Гарри и Рону рукой, приглашая их следовать за ним. Гарри едва не начал извиняться перед Перси, но вовремя остановился. Они с Роном затрусили за Малфоем. Тот, повернув в соседний коридор, начал:

- Этот Питер Уизли…

- Перси, - машинально поправил Рон.

- Да хоть как, - сказал Малфой. - Что-то он в последнее время слишком много вокруг разгуливает. Я даже догадываюсь, что он задумал. Небось, собирается в одиночку изловить наследника Слизерина.

И он издал короткий, презрительный смешок. Гарри и Рон радостно переглянулись.

Малфой остановился посередине коридора, лицом к влажной каменной кладке.

- Какой у нас новый пароль? - обратился он к Гарри.

- Э-э… - замялся Гарри.

- Ах, да. Чистокровные! - сказал Малфой, не обращая на него внимания. Скрытая в стене каменная дверь отодвинулась в сторону. Малфой прошествовал внутрь, а вслед за ним - и Гарри с Роном.

Слизеринская общая комната оказалась длинным подземным залом с грубо обтёсанными каменными стенами. С потолка на цепях свисали лампы под круглыми зеленоватыми абажурами. Прямо перед ребятами, в камине с искусно выделанной полкой, потрескивал огонь; вокруг него, в креслах с высокими спинками, угадывались фигуры нескольких учеников Слизерина.

- Подождите пока здесь, - сказал Малфой, указывая Гарри и Рону на пару свободных кресел подальше от камина. - Сейчас принесу… Мне отец прислал…

Гарри с Роном уселись в ожидании того, что собирался им показать Малфой. При этом они изо всех сил старались выглядеть непринуждённо.

Через минуту Малфой вернулся, держа в руках что-то, похожее на газетную вырезку. Он сунул её под нос Рону.

- Обхохочешься, - сказал он.

Гарри увидел, что глаза Рона в ужасе расширились. Тот быстро пробежал заметку, выдавил из себя фальшивый смешок и передал её Гарри.

Заметка была вырезана из "Вечернего Оракула". В ней говорилось:

Малфой принялся щёлкать воображаемой камерой, при этом жестоко и точно передразнивая Колина:

- Поттер, Поттер, а можно, я тебя сфотографирую? А можно мне твой автограф? Поттер, а можно я тебе оближу башмаки?

Он внезапно опустил руки и уставился на Гарри с Роном.

- Да что это с вами сегодня?!

С огромным опозданием Гарри и Рон заставили себя рассмеяться, но Малфой, казалось, был этим вполне удовлетворён. Возможно, до Краббе с Гойлом всё всегда доходило так медленно.

- Святой Поттер, покровитель чернокровок, - медленно проговорил Малфой. - Вот ещё один такой же, совершенно без колдовского чутья, а то не водился бы с этой кривлякой-чернокровкой Грейнджер. И кто-то ещё думает, что это он - наследник Слизерина!

Гарри и Рон затаили дыхание: ещё секунда, и Малфой наверняка признается, что это был он… Но вдруг:

- Хотел бы я знать, кто же это такой, - раздражённо сказал Малфой. - Я же ему мог бы тогда помочь.

У Рона от удивления распахнулся рот, так что Краббе выглядел теперь ещё более растерянным, чем обычно. К счастью, Малфой этого не заметил. Гарри, быстро собравшись с мыслями, сказал:

- Ну, ты, наверное, всё-таки догадываешься, кто за этим стоит…

- Нет! Сколько раз тебе повторять, Гойл?! - огрызнулся Малфой. - И отец тоже ничего мне не рассказывает про то время, когда комнату открывали в прошлый раз. То есть, это было до него, естественно, пятьдесят лет назад, но он об этом всё знает. Он говорит, что тогда всю эту историю тихо спустили на тормозах, и если я буду слишком много о ней знать, это будет выглядеть подозрительно. Но я всё-таки кое-что знаю - в прошлый раз, когда Потайная Комната была открыта, одна чернокровка умерла. Так что я уверен, что очень скоро кого-нибудь из них убьют и в этот раз… Хорошо бы, чтобы Грейнджер, - злорадно закончил он.

Рон-Краббе сжал свои огромные кулаки. Гарри сообразил, что если он сейчас заедет Малфою в глаз, то это будет смотреться не совсем естественно, бросил на Рона предупреждающий взгляд и спросил:

- А тот, кто тогда открыл Комнату - его поймали или нет?

- А… Да, кто бы это ни был, его исключили. Наверное, до сих пор в Азкабане сидит…

- В Азкабане? - недоуменно переспросил Гарри.

- В Азкабане, Гойл! В колдовской тюрьме! - сказал Малфой, удивлённо разглядывая его. - Нет, точно, если бы до тебя доходило ещё хоть чуть-чуть медленнее, то уже не доходило бы совсем.

Он беспокойно поёрзал в кресле и продолжал:

- Отец говорит - не высовывайся, пусть наследник Слизерина делает своё дело. Школу, говорит, давно пора очистить от всей этой чернокровной мерзости, но чтобы я не оказался в этом замешанным. Ну, само собой, у него тоже сейчас забот полон рот. Вы знаете, что Министерство на прошлой неделе устроило налёт на наш особняк?

Гарри-Гойл постарался изобразить на своём унылом лице озабоченность.

- Ну да, - сказал Малфой. - К счастью, они почти ничего не нашли. У отца есть кое-что по Чёрным Искусствам - очень ценное. Но к счастью, у нас есть своя собственная тайная комната, под полом в гостиной…

- О! - сказал Рон.

Малфой уставился на него; Гарри тоже. Рон покраснел. Казалось, даже его волосы начали приобретать красноватый оттенок. Нос Рона тоже менялся - он становился всё длиннее. Их час подошёл к концу, Рон начал снова превращаться в самого себя, и, судя по выражению ужаса на его лице, то же самое происходило с Гарри.

Ребята вскочили.

- Лекарство… Живот… - сдавленно пробормотал Рон, и они оба в мгновение ока пролетели через всю слизеринскую общую комнату, оттолкнули секцию каменной стены и помчались по коридору в отчаянной надежде, что Малфой не успел ничего заметить. Ноги Гарри свободно болтались в огромных башмаках, снятых с Гойла; он уменьшался так быстро, что ему пришлось подобрать полы мантии, чтобы в ней не запутаться. Они прогрохотали вверх по ступеням в прихожую. Из-за двери в чулан, где они заперли Краббе с Гойлом, явственно слышались приглушённые удары. Мальчики сбросили ботинки перед дверью и в одних носках взлетели по мраморной лестнице, к уборной Рёвы-Мэртл.

- Ну… Всё-таки не совсем зря … - задыхаясь, выпалил Рон, закрывая за собой входную дверь. - То есть, мы, конечно, так и не узнали, кто виноват в этих нападениях, но зато я завтра напишу папе, чтобы он внимательно посмотрел у Малфоев под полом в гостиной.

Гарри изучал своё лицо перед треснутым зеркалом. Оно выглядело совершенно обычно. Он снова надел очки. Рон тем временем колотил в дверь кабинки, в которой они оставили Гермиону.

- Гермиона, выходи! У нас столько всего интересного, сейчас расскажем…

- Уходите! - пискнула Гермиона.

Гарри и Рон переглянулись.

- Что там такое? - спросил Рон. - Ты должна была превратиться обратно. Мы вот уже…

Неожиданно сквозь дверцу к ним выплыла Рёва-Мэртл. Гарри никогда не подумал бы, что у неё может быть такой счастливый вид.

- У-у-у! Вот увидите! - сказала она. - Это просто жутко!

Лязгнула задвижка, и всхлипывающая Гермиона показалась на пороге кабинки, пряча голову под мантией.

- Ты чего? - неуверенно произнёс Рон. - У тебя что, нос остался от Миллисент, что ли?

Гермиона отпустила мантию, и Рон, попятившись, упёрся в умывальник.

Лицо Гермионы было покрыто густым чёрным мехом. Её глаза пожелтели, а сквозь волосы на голове проглядывали два длинных, острых, мохнатых уха.

- Это… был… к-кошачий во-о-олос! - зарыдала она. - У М-миллисент, должно быть, есть кот! А зелье… не п-предназначено для превращений в живо-отных!

- Ого, - сказал Рон.

- Тебя задразнят насмерть, - довольно сообщила Мэртл.

- Гермиона, всё в порядке, - быстро сказал Гарри. - Пошли, мы тебя отведём в больничное крыло. Мадам Помфри вопросов обычно не задаёт…

Им пришлось очень долго уговаривать Гермиону покинуть уборную. Рёва-Мэртл проводила их заливистым смехом.

- А уж когда все узнают, что у тебя и хвост есть!..

Глава двенадцатая. Разнобразное зелье.