За завтраком в доме номер 4 по Оградному проезду разразился скандал, и уже не в первый раз. Мистера Вернона Дурсли посреди ночи разбудило громкое уханье, доносившееся из комнаты его племянника Гарри.

С того самого момента, когда Гарри появился дома на летние каникулы, дядя Вернон вёл себя так, как будто в доме завелась готовая взорваться в любую минуту мина с часовым механизмом, потому, что Гарри не был нормальным ребёнком. Можно даже сказать, что он был настолько далёк от того, что понимают под "нормальным ребёнком", насколько это вообще возможно.

Он скучал по Хогвартсу так, что это можно было сравнить только с постоянной болью в животе. Он скучал по замку, по его потайным ходам, по привидениям, по своим урокам (за исключением, может быть, уроков зелий с профессором Снейпом), по почте, которую доставляли совы, по праздничным обедам в Большом Зале. Он вспоминал, как спал в постели с пологом в общежитии, в спальне на верхушке одной из башен, как ходил в гости к егерю Хагриду, в избушку на краю Запретного Леса. А больше всего ему хотелось снова играть в квиддич, самый популярный в колдовском мире вид спорта (шесть колец, укреплённых высоко над полем, четыре летающих мяча и четырнадцать игроков на мётлах).

Все его учебники с заклинаниями, вместе с волшебной палочкой, мантиями, котлом и великолепной метлой самой лучшей модели, "Нимбус 2000", были заперты в чулане под лестницей; дядя Вернон запихнул их туда, едва только Гарри успел переступить порог дома. Какая семейству Дурсли разница, если он потеряет место в сборной колледжа по квиддичу из-за того, что всё лето не тренировался? Что им до того, что ему придётся идти в школу, так и не сделав задания на лето? Дело в том, что Дурсли были, как их называют колдуны, муглями (это означало, что в них не было ни капельки волшебного), и, по их мнению, наличие в семье колдуна накладывало на неё несмываемое пятно позора. Дядя Вернон даже запер в клетке на замок сову Гарри Ядвигу, чтобы она не смогла доставить ему чью-нибудь записку из колдовского мира.

Гарри был совершенно не похож на всю остальную семью. Дядя Вернон был крупным мужчиной без шеи, но с пышными тёмными усами; тётя Петуния была костлявая, с лицом, напоминающим лошадиную морду; Дадли был розовым, белокурым и очень жирным. Гарри же, напротив, рос худым и невысоким, с ярко-зелёными глазами и агатово-чёрными волосами, которые вечно топорщились в разные стороны. Ещё он носил круглые очки, а на лбу у него красовался тоненький шрам в виде молнии.

Когда Гарри был всего один год от роду, ему каким-то невероятным образом удалось выжить после того, как на него наложил смертельное заклятие самый сильный чёрный чародей всех времен, Лорд Вольдеморт, имя которого большинство колдунов и ведьм до сих пор боялись произносить вслух. Родители Гарри погибли от руки Вольдеморта в ту ночь, но сам он сумел спастись, хотя на лбу у него с тех пор остался шрам-молния. Никто так и не понял, почему сила и мощь Вольдеморта испарились в то самое мгновение, когда ему не удалось убить Гарри.

Поэтому вышло так, что рос Гарри у замужней сестры своей покойной матери. Десять лет он провёл в доме у Дурсли, и за всё это время так и не узнал, почему вокруг него всегда случались всякие странности (хотя он и не пытался их нарочно вызывать), и ни разу не усомнился в той истории, которую Дурсли рассказывали в ответ на его вопросы о шраме будто бы он получил его в той самой автомобильной катастрофе, в которой погибли его родители.

И вдруг, ровно год назад, из Хогвартса в адрес Гарри пришло письмо, и всё тайное стало явным. Гарри пошёл учиться в колдовскую школу, где и он, и его шрам, как выяснилось, были известны и даже знамениты… Но учебный год закончился, на лето ему пришлось вернуться к Дурсли, и с ним снова обращались здесь, как с собакой, которая вывалялась в чём-то грязном и вонючем.

Дурсли даже не вспомнили, что сегодняшний день был днём рождения Гарри двенадцатым по счету. Разумеется, он ни на что особенно и не надеялся: настоящего подарка он от них не видал ни разу, уж не говоря о праздничном пироге но всё-таки, делать вид, что дня рождения не было вовсе…

Гарри вернулся к своему куску хлеба. "Ну, конечно же, подумал он с горечью, это дядя Вернон всё о своём дурацком званом ужине". Ни о чем другом он в последние две недели не говорил. Какой-то очень богатый владелец строительной фирмы был приглашён на ужин вместе со своей женой, и дядя Вернон надеялся выбить из него огромный заказ (компания дяди Вернона производила дрели).

Ни открыток, ни подарков, а вечер Гарри предстоит провести, делая вид, что его вообще не существует. Он грустно уставился в живую изгородь. Никогда ещё ему не приходилось чувствовать себя таким одиноким. Из Хогвартской жизни Гарри больше всего скучал даже не по игре в квиддич, а по своим лучшим друзьям, Рону Уизли и Гермионе Грейнджер. Зато они, похоже, по нему нисколечко не скучали. За целое лето никто из них не написал Гарри ни строчки, хотя Рон и обещал, что пригласит его погостить у них дома.

Сколько раз Гарри уже почти решался отомкнуть клетку Ядвиги с помощью волшебства, чтобы послать её с письмом к Рону и Гермионе, но вовремя останавливался риск был слишком велик. Вне школы молодым колдунам применять волшебство запрещалось. Гарри, впрочем, от Дурсли это утаил он знал, что единственным способом не угодить в чулан под лестницей вслед за своей палочкой и помелом, было держать Дурсли в постоянном страхе, что он превратит их в навозных жуков. Первую пару недель Гарри забавлялся, бормоча иногда какую-нибудь бессмыслицу и наблюдая за Дадли, который немедленно бросался вон из комнаты со всей возможной быстротой, на которую были способны его толстые ноги. Но длительное молчание Рона и Гермионы оставило Гарри настолько отрезанным от волшебного мира, что даже дразнить Дадли ему уже было не интересно а теперь друзья забыли и про его день рождения.

Он бы многое дал сейчас за весточку из Хогвартса. Или просто от какого-нибудь колдуна или ведьмы, неважно, от кого. Он, возможно, даже обрадовался бы, увидев своего заклятого врага, Драко Малфоя лишь бы убедиться, что всё это ему не приснилось…

И ведь не то чтобы весь первый год в Хогвартсе был для него сплошным праздником. В самом конце последней четверти Гарри пришлось лицом к лицу столкнуться не с кем иным, как с самим Вольдемортом. Хотя Вольдеморт и был тогда всего лишь тенью, обломком прежнего естества, он всё равно оставался столь же ужасным и хитрым, столь же полным решимости вернуть былую силу. Гарри вторично удалось ускользнуть из его лап, но с огромным трудом, и он до сих пор иногда просыпался среди ночи в холодном поту, не в силах отогнать от себя мысли о том, где Вольдеморт мог сейчас находиться, вспоминая его багровое лицо и широко раскрытые безумные глаза…

За это небольшое развлечение Гарри пришлось дорого заплатить. Поскольку ни Дадли, ни изгородь никаким образом не пострадали, тётя Петуния догадалась, что он никакого волшебства не сотворил, но Гарри тем не менее пришлось увернуться от сокрушительного удара сковородой в хлопьях мыльной пены из мойки, который тетя нацелила прямо ему в голову. После чего она выдала Гарри задание, пообещав, что пока он с ним не справится, никакой еды он не получит.

Весь остаток дня Дадли слонялся по саду и пожирал мороженое, глядя, как Гарри моет сначала окна, потом машину, потом стрижет газон, подравнивает клумбы, обрезает и поливает розовые кусты и перекрашивает садовую скамейку. Солнце стояло в небе над головой Гарри, обжигая ему шею. Он понимал, что ему не стоило поддаваться на подначки Дадли, но тот сказал вслух в точности то, о чём он сам уже давно думал… Может быть, в Хогвартсе у него и в самом деле не было друзей…

Гарри с облегчением вошёл в сверкающую чистотой прохладную кухню. На холодильнике стоял приготовленный к вечеру пудинг: огромная гора взбитых сливок с засахаренными лепестками фиалок. В духовке скворчала, запекаясь, свиная вырезка.

Проходя мимо двери в гостиную, Гарри уголком глаза углядел дядю Вернона и Дадли в смокингах и галстуках-бабочках. Он только успел подняться на второй этаж, как внизу лестницы показалась перекошенная от злости физиономия дяди Вернона.

[1] Майорка остров в Средиземном море, принадлежащий Испании. Очень популярный курорт.

[2] Гарри поёт сам себе песенку "Happy Birthday To You", которой традиционно поздравляют (хором) в англоязычных странах новорожденных.