Рецензия не от зап. критиков
В мировой прокат вышла «Одиссея» — новый блокбастер Кристофера Нолана по мотивам самого известного древнегреческого эпоса. Наверное, впервые в карьере режиссер нахватался хейта еще до премьеры, и вкупе с довольно скромной промо-кампанией это нагоняло мысли о грандиозном провале. Однако Нолан, кажется, опять въехал в кинотеатры как на троянском коне и даже никуда не прячась: западные критики почти в один голос утверждают, что это лучший его фильм. Мы тоже посмотрели «Одиссею» и спешим хоть и с легкими оговорками, но разделить эти восторги. Ради этого, к слову, сгоняли в Прагу, где есть один из немногих в мире кинотеатров, крутящих картину с 70-миллиметровой пленки в формате IMAX. Подробности об этом техническом экспириенсе вместе с закулисьем из проекционной ждите в отдельной статье, а пока — свежайшие впечатления о фильме.
«Одиссея» — типичный нолановский сюжет, который он снимал уже не раз
Для начала, пожалуй, закроем самый базовый вопрос по поводу фильма: стоит ли вообще смотреть «Одиссею»? Ответ на него тоже вполне понятный и очевидный. Кристофер Нолан давно уже в том статусе, когда никакие рекомендательные рецензии и даже классические промо-кампании, призванные убедить сходить в кино, почти что не имеют смысла: и так все пойдут. Можно даже вспомнить первые анонсы всех его последних проектов. Пока другие режиссеры годами публично мусолят отдаленные планы, Нолан просто называет точную дату — этого достаточно, даже приписка «что-нибудь к этому дедлайну сниму» уже кажется лишней.
«Чем-то» в этот раз оказалась прабабушка едва ли не всей современной драматургии. Для людей, которые занимаются рассказыванием историй, экранизировать «Одиссею» — почти то же самое, что сделать блокбастер по мотивам алфавита. Казалось даже, что Нолан, мастер хитросплетенных оригинальных сюжетов, на пике карьеры (два года назад гениальный британец наконец-то получил заслуженную охапку «Оскаров») решил встать на простую дорогу: ну, каноничный путь героя, доспехи, битвы, троянские кони, потенциал размашистого пеплума и вот это все.
А оказалось, что последние лет 12 он уже шел по своему пути, как царь Итаки, через космос, Вторую мировую, ядерные взрывы и задом наперед по таллинскому автобану, снимая все это время, по сути, разные вариации «Одиссеи», — и вот пришел «домой».
Иначе не объяснить, почему новая, похожая скорее на пессимистичный триллер, чем на приключенческое фэнтези, интерпретация Гомера настолько сильно по духу близка к тому, что мы уже видели в поздней фильмографии Нолана. Сюжетная канва с отцом, ищущим обратную дорогу в мир, которого уже, скорее всего, нет, и ребенком, до последнего верящим в его возвращение, — точь-в-точь «Интерстеллар».
Воинские передряги и клаустрофобный эффект тонущих судов пополам с антивоенными посылами — чем не «Дюнкерк»? Даже моменты отступлений к пляжу сильно похожи. Потерявший память герой, двигающийся непонятно куда по обрывкам пророчеств и выясняющий, что сам и есть причина своих злоключений, — узнали «Довод»? Ненадежный рассказ об уважаемом профессионале, который заигрался в бога, — пожалуйста, «Оппенгеймер».
Еще фильмы режиссера всегда были рассказами о сбившихся с какого-либо пути, эмоционально недоступных и постепенно теряющих связь с реальностью мужчинах. В этом плане Одиссей, не просто возвращающийся домой после разграбления Трои, а переживающий череду метафизических кошмаров, — тоже очень нолановский персонаж. Обычно популярного мифологического героя в первую очередь представляют как самоуверенного авантюриста, но в трактовке Нолана он скорее с трудом собирающий себя по кускам ветеран войны. А о том, что бо́льшая часть происходящего с ним — это просто галлюцинации из-за ПТСР, мы наверняка еще увидим тонну видеоэссе на YouTube.
Все эти любопытные параллели, пожалуй, в том числе сдерживают от того, чтобы вслед за зарубежными критиками называть «Одиссею» лучшим фильмом Нолана: просто потому, что все это мы в какой-то форме уже видели. С другой стороны, а у кого не видели? Универсальный текст на то и универсальный текст, что каждый может вычитать в нем что угодно, и новая «Одиссея» работает по тому же принципу: какое слово ни подставь, как ни скажи, что вот об этом новая картина Нолана, попадешь с вероятностью 99%.
Кино запутанное, но это прекрасно
Интересно, что Нолан, подстраивая гомеровские мотивы под свои любимые, вообще не перепридумывает греческий миф, а довольно точно, насколько это оправданно, следует оригинальному сюжету 2700-летней давности. Это история о царе Итаки Одиссее, который спустя десять лет после окончания Троянской войны так и не вернулся домой. Его сын Телемах пытается выяснить, жив ли отец, жена Пенелопа отбивается от женихов, претендующих на трон, а сам герой тем временем переживает череду злоключений — от побега из пещеры циклопа Полифема до семилетнего плена у нимфы Калипсо, — чтобы в конечном счете вернуться на Итаку.
Здесь давайте заодно снимем и вопрос со спойлерами: да, Дарт Вейдер — отец Люка, «Титаник» утонул, а Одиссей все-таки вернулся домой. Если что, даже сам Гомер уважал спойлеры, так что не надо тут. Кто читал «Одиссею», тот должен помнить, что она буквально начинается с краткого брифа по всем твистам следующей трети истории, а герои регулярно слушают спокойно сбывающиеся потом пророчества.
Нолан, конечно, не такой беспощадный к зрителям и какую-никакую интригу для не читавших сохраняет, хотя предсказуемость ему только на руку (как и самому Одиссею, для которого знание о том, что будет дальше, — чуть ли не главная мотивация продолжать двигаться вперед).
Режиссер спокойно может заняться своей любимой тасовкой флешбэков и флешфорвардов, попереключаться с субъективного восприятия на объективную реальность, запараллелить и свести в разных таймлайнах несколько сюжетных веток. Насколько все может показаться запутанным для человека, вообще ни капли не знакомого с оригиналом? Достаточно, но так даже интереснее: сам Одиссей бо́льшую часть времени еще меньше понимает, что вообще происходит.
Нолан снял по-хорошему старомодный хоррор
В появляющихся отзывах о фильме все чаще начинает мелькать характеристика по типу «артхаус за $250 миллионов». С этим без капли иронии можно согласиться: как ни парадоксально, но экранизация самого популярного сюжета в истории оказалась в художественном плане самой авторской работой Нолана.
Представьте лицо продюсеров, если бы какой-нибудь другой режиссер принес сцену похода команды Одиссея в пещеру циклопа, снятую на натуре, с явным пересветом, крупными планами и в гиперреалистичной, почти документальной манере... В случае с британцем это меньшее, что он может себе позволить. Маркетинг «Одиссеи» через технические аспекты здесь, кстати, тоже сработал отлично: глядя на то, как, пошатываясь, камера несется сквозь листву за персонажами, невозможно дополнительно не восхититься, вспомнив, что оператор Хойте Ван Хойтема снимал все это на трескучий аймаксовский «холодильник».
Вообще, все три часа Нолан старается показывать происходящее настолько реалистично, насколько это возможно в случае чисто фэнтезийного древнегреческого мифа. И речь не о том, что «Одиссея» — приземленное и исторически достоверное кино. Скорее, если представить, что наша цивилизация законсервировалась бы где-то в эпоху Троянской войны и единственным достижением человечества с тех времен стало бы появление в лексиконе слов dad и fuck off, то есть стойкое ощущение, что все бы выглядело именно так, как представляет себе Нолан.
По поводу одежды и воинских доспехов почему-то до премьеры разгорелись горячие споры в интернете, но присоединяться к ним мы ни с какой стороны, пожалуй, не будем: это просто-напросто не важно, фильм не об этом.
Откровенно фантастические элементы в течение всего хронометража можно пересчитать по пальцам одной руки — и все они тоже решены так, как вряд ли бы кто-то еще попытался сделать в большом голливудском кино. Особенно выделяются, конечно, сцены с циклопом, напоминающие причудливый экспрессионистский хоррор — с выразительной игрой теней от факелов и всего лишь наполовину нарисованным (в основном циклопа играли аниматроник и живой актер) Полифемом, механически откусывающим головы зазевавшимся грекам. Это куда больше похоже на аналоговые ужасы не то что 1970-х, а 1920-х годов, но никак не на коммерческий блокбастер.
Не самые многочисленные батальные сцены (хедлайнер, разумеется, — ставшая нарицательной античная диверсия с конем) тоже не ощущаются как демонстрационные ролики для инвесторов в индустрию спецэффектов. Нолан задает колоссальный масштаб ритмичным монтажом, постоянно переключая внимание с общих планов на самих героев, не выдергивая зрителя из самого пекла драматургии. За монтаж, к слову, снова отвечала оскароносная Дженнифер Лэйм, которая работает с режиссером только последние шесть лет, а до этого набивала руку над разговорными инди-драмами и хоррорами Ари Астера.
Капустник во главе с Трэвисом Скоттом
Еще одним больным допремьерным вопросом оказался актерский состав, бо́льшая часть которого в глазах аудитории оказалась непохожей на гомеровских древних греков. Сам Нолан отмахивался, мол, вы же фильм не смотрели, откуда вы можете знать, почему я собрал именно такой каст. Что ж, фильм мы посмотрели и можем теперь лишь предъявить небольшую претензию по поводу того, что всему этому ансамблю голливудских звезд в «Одиссее» просто оказалось нечего делать. Британец, как выяснилось, тут взял и сыграл в Уэса Андерсона, у которого тоже популярность персоны вообще никак не коррелирует с экранным временем.
Допустим, актерского промо-движка — Зендеи — в фильме меньше, чем того же Химеша Пателя. Актриса здесь к тому же более-менее повторяет свой же молчаливый образ Чани из первой «Дюны» — тоже то ли девушка, то ли виденье. Экранного времени Люпиты Нионго, ставшей главным раздражителем хейтеров, и вовсе наскребется меньше чем на минуту — даром, что оскароносная звезда играет, как выяснилось, сразу двух разных героинь. Особенно сурово Нолан обошелся с блиставшим в «Оппенгеймере» режиссером Бенни Сэфди: царь Агамемнон в его исполнении лишь однажды на пару секунд снимает свой стильный шлем, но и то камера успевает захватить лишь кудри и затылок.
До конца не избавился режиссер и от постоянной проблемы своих центральных персонажей, которые все никак не могут найти общий язык с женщинами, а те, в свою очередь, — нормально раскрыться (при том, что женских персонажей в этот раз на порядок больше, чем когда-либо). Все героини «Одиссеи» все так же носят мотивирующе-декоративную функцию либо становятся препятствием для кого-либо. В случае со вроде бы формально мудрой Пенелопой в исполнении Энн Хэтэуэй — и то, и другое.
Может, и Телемах Тома Холланда мог быть не настолько бесхребетным, но у сыновей главных героев в фильмах Нолана плюс-минус такая же участь, что и у женщин. Может, и Антиной Роберта Паттинсона мог быть не таким карикатурным злодеем. Но картина все-таки называется «Одиссея», и да, Мэтт Деймон наконец-то получил свою ультимативную (и одну из лучших в карьере) роль человека, который во что бы то ни стало должен вернуться домой, а пока что — потерянного и в катящемся непонятно куда мире, и в собственной голове.
Главный кастинговый флекс — Трэвис Скотт в роли рассказчика, древнегреческого певца, которые в свое время и пересказывали публике гомеровские сюжеты, импровизируя, держа ритм и сохраняя музыкальность текста. С его появления начинается фильм (в титрах рэпер тоже указан первым — что некоторых уже успело удивить), и это тоже по-своему символическое решение для истории, которая в том числе о силе сторителлинга как такового.
Впрочем, как ни крути, но главной звездой картины все равно остается сам Кристофер Нолан — он здесь невидимый, как Зевс, и будто бы такой же всемогущий.
Режиссер снова взял абстрактные вечные темы и донес их конкретными техническими средствами, рассказал о нашем мире и впустил в свой собственный, нашел всю суть современной человеческой природы в архаичном тексте, ни капли не изменил себе и сделал при этом что-то абсолютно новое, заставив буквально почувствовать себя маленькими на фоне своей пленочной глыбы. Если надо пафосно поклоняться, чтобы такое кино выходило чуть-чуть почаще, то вот, пожалуйста.
Фильм жду, но многие моменты уже смущают, а вообще по тематике приключений Одиссея понравился двухсерийный фильм от Андрея Кончаловского 1997 года 
